Читаем Полый человек полностью

Боль при приземлении была такой сильной, что Джереми пришлось несколько минут сидеть под душем на плите из песчаника, опустив голову между коленей. Потом он заставил себя встать и пуститься в долгий путь до гасиенды.

Мертвый ротвейлер за углом холодильника уже раздулся от полуденной жары. Глаза трупа облепили мухи. Три оставшиеся собаки не сдвинулись с места и не зарычали на ковылявшего мимо них Бремена, а просто провожали его тревожными взглядами, пока он шел по дороге к главному дому.

Джереми разрезал и содрал с себя джинсы, промыл раны на бедре и на боку, а потом долго, с наслаждением стоял под душем. Он продезинфицировал раны – едва не лишившись чувств, когда обрабатывал бедро, – нашел «Тайленол» с кодеином в аптечке миз Морган и, поколебавшись, сунул бутылочку в карман рубашки. В открытом оружейном сейфе в спальне взял ружье и пистолет, зарядил их, а потом, хромая, пошел к флигелю за одеждой. Все это заняло у него почти час.

Ранним вечером Бремен вернулся к «холодильнику». Увидев дуло ружья, собаки заскулили и отскочили назад, насколько им позволяли поводки. Бремен поставил большую миску воды, принесенную из флигеля, и самая старая сука, Летиция, подползла к ней на брюхе и стала благодарно лакать. Два других ротвейлера последовали ее примеру.

Джереми повернулся спиной к собакам и открыл кодовый замок. Цепь соскользнула на землю.

Дверь не открылась – заклинило. Бремен поддел ее монтировкой, которую принес из флигеля, распахнул, помогая себе дулом ружья, и отступил на шаг. Из проема вырвался холодный воздух, сразу же превратившийся в туман на сорокаградусной жаре. Мужчина присел, снял ружье с предохранителя и положил палец на спусковой крючок. Край льда светился почти в трех футах от уровня пола.

Внутри никого не было видно. Звуков тоже не было, если не считать чавканья ротвейлеров, допивавших остатки воды, мычания коров, возвращавшихся с нижнего пастбища, и тарахтенья вспомогательного генератора позади «холодильника».

Бремен выждал еще минуты три, а потом вошел, пригнулся и, скользя по ледяной горке, подался влево. Ожидая, пока глаза привыкнут к темноте, он размахивал перед собой ружьем. Через секунду Джереми опустил оружие и выпрямился. Вокруг клубился пар от его дыхания. Вскоре он медленно двинулся вперед.

В средних рядах почти все туши сорвались с крюков – под напором воды сверху или безумия и ярости снизу. Теперь они стояли – говяжьи туши и тела людей – внутри сталагмитов из бугристого льда. Похоже, сюда вылились все полторы тысячи галлонов воды из бака. Бремен пробирался среди сине-зеленых ледяных торосов, каждый раз выбирая место, куда поставить ногу – чтобы не поскользнуться и не наступить на трупы со вспоротыми животами, превратившиеся в жуткие ледяные призраки.

Миз Морган он нашел прямо под дырой в крыше, куда сквозь пар и тающие сталактиты проникал солнечный свет. Здесь ледяной холм достигал высоты трех с половиной футов, и тела женщины и двух собак в толще льда были похожи на какой-то бледный трехголовый замороженный овощ. Лицо Файетт находилось сверху, так близко, что один широко раскрытый голубой глаз выступал над гладкой поверхностью. Руки со скрюченными, как когти, пальцами тоже торчали из ледяного холма, словно две грубые скульптуры, ожидающие окончательной отделки.

Рот миз Морган был широко открыт, замерзшие вихри последних вздохов затвердевшим водопадом соединяли ее с окружающим морем холода, и на одно безумное мгновение Бремену показалось, что именно она, эта женщина, извергла из себя весь этот отвратительный лед – настолько совершенной была эта жуткая картина.

Казалось, собаки составляют единое целое с хозяйкой, сплетенные под ее бедрами в вихрь замерзшей плоти. Дробовик торчал во льду из живота одного из ротвейлеров, как карикатура на эрекцию.

Джереми опустил ружье и дрожащей рукой коснулся слоя льда над головой женщины, как будто тепло его прикосновения могло заставить Файетт извиваться в попытке сбросить ледяной саван, а ее скрюченные пальцы – разрывать лед, чтобы добраться до него.

Ничего. Ни движения, ни белого шума. Дыхание Бремена затуманило лед над искаженным лицом Морган. Он повернулся и вышел из «холодильника», следя за тем, чтобы не ставить подошвы ботинок над вмерз-шими в лед лицами с открытыми глазами.

* * *