Читаем Полые люди полностью

ПОЛЫЕ ЛЮДИ (1925)

Перевод Андрей Сергеев   

Полые люди

_Мистер Курц умерла_[1]

Подайте Старому Гаю[2]


I

                   Мы полые люди,                   Мы чучела, а не люди                   Склоняемся вместе -                   Труха в голове,                   Бормочем вместе                   Тихо и сухо,                   Без чувства и сути,                   Как ветер в сухой траве                   Или крысы в груде                   Стекла и жести                   Нечто без формы, тени без цвета,                   Мышцы без силы, жест без движенья;                   Прямо смотревшие души                   За краем другого Царства смерти                   Видят, что мы не заблудшие                   Бурные души - но только                   Полые люди,                   Чучела, а не люди.

II

                   Я глаз во сне опасаюсь,                   Но в призрачном царстве смерти                   Их нет никогда:                   Эти глаза -                   Солнечный свет на разбитой колонне,                   Дрожащие ветви;                   А голоса                   В поющем ветре                   Торжественней и отдаленней,                   Чем гаснущая звезда.                   Да не приближусь                   В призрачном царстве смерти                   Да унижусь,                   Представ нарочитой личиной                   В крысиной одежке, в шкуре вороньей                   В поле на двух шестах                   На ветру                   Воробьям на страх,                   Только не ближе -                   Только не эта последняя встреча                   В сумрачном царстве

III

                   Мертвая это страна                   Кактусовая страна                   Гаснущая звезда                   Видит как воздевают руки                   К каменным изваяньям                   Мертвые племена.                   Так ли утром, когда                   Мы замираем, взыскуя                   Нежности                   В этом другом царстве смерти                   Губы, данные нам                   Для поцелуя,                   Шепчут молитвы битым камням.       

IV

                   Здесь нет глаз                   Глаз нет здесь                   В долине меркнущих звезд                   В полой долине                   В черепе наших утраченных царств                   К месту последней встречи                   Влачимся вместе                   Страшимся речи                   На берегу полноводной реки                   Незрячи, пока                   Не вспыхнут глаза,                   Как немеркнущая звезда,                   Как тысячелепестковая,                   Роза сумрака царства смерти                   Надежда лишь                   Для пустых людей.


V

                  _Мы пляшем перед кактусом                   Кактусом кактусом                   Мы пляшем перед кактусом                   В пять часов утра_.                   Между идеей                   И повседневностью                   Между помыслом                   И поступком                   Падает Тень                             _Ибо Твое есть[3] Царство_                   Между зачатием                   И рождением                   Между движением                   И ответом                   Падает Тень                              _Жизнь очень длинна_                   Между влечением                   И содроганием                   Между возможностью                   И реальностью                   Между сущностью                   И проявлением                   Падает Тень                              _Ибо Твое есть Царство_                   Ибо Твое                   Жизнь очень                   Ибо Твое есть                   _Вот как кончится мир                   Вот как кончится мир                   Вот как кончится мир                   Не взрыв но всхлип_         


Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия