Читаем Полутораглазый стрелец полностью

Полутораглазый стрелец

Одиноко шелестит он,Черный дуб над Черным морем,Громом столько раз испытан,Сколько есть у дуба трещин.С щебетом морские птицыДень и ночь над ним кружатся,В клювах принося частицыПойманных на небе радуг.Клювами по поднебесьюШаря, доставляют росы,Столько раз залившись песней,Сколько есть у дуба трещин.Одиноко шелестит он,Черный дуб над Черным морем,Влагой волн насквозь пропитан,Им разбитых голой грудью.Дуб как тигр стоит, грознееТигра, — только новый кореньВыпускает, свирепея,После каждой схватки с морем.

КАРЛО КАЛАДЗЕ

304. В ГОРАХ, ПОКИНУТЫХ МОРЕМ

Схлынули воды давно. На пустынныхСкалах ущелий их след узнаю.Черное море, в глубоких притинахПамяти поступь я слышу твою.Реки несутся по долам, сквозь горы,Словно желают былое настичь.Им, как соратникам, полный задора,Победоносный кидаю я клич.Знаю: клокочет уже в многоустомГоворе воля мятежная их —И по проложенным заново русламРеки и люди прорвутся, как стих.

305. ВОЗВРАЩЕНИЕ С ГОР НОЧЬЮ

Солнце зашло. Не сидят, балагуряПраздно, мужчины в тени алычи.Пусть оно прячется в скалы, чтоб турийРог не настиг его фары-лучи.Залита лунным серебряным светомЮжная только вершина. ОнаТам, за Чорохом, в твердь минаретомВолею рока давно вкреплена.Нет полотна величавей и прощеЖивописи нависающих скал,Но зачеркнул его сумерек росчерк,Чтоб ничего я вокруг не искал.Строки, подобные горным изломам,Я, как безмолвье, в стихах зачеркну,И, прорубая ущелие, с громомЧорохом врежусь в морскую волну.

ПОЛУТОРАГЛАЗЫЙ СТРЕЛЕЦ

Предисловие[20]

Было бы тягостным недоразумением и шло бы вразрез с прямыми намерениями автора, если бы полемика с прошлым и о прошлом, проходящая через эту книгу, была истолкована как желание оживить литературное движение, скончавшееся ровным счетом восемнадцать лет назад.

Русский футуризм (термином, как явствует из дальнейшего, можно пользоваться лишь условно) умер без наследников. Всякие попытки представить ЛЕФ продолжателем дела футуризма порождены смешением понятий, механически переносимых из области политики в область искусства. На всем протяжении этой книги слова «левое» и «правое» применительно к последнему взяты в предостерегающие кавычки, поскольку, позаимствовав множество вещей у Запада, мы пренебрегли мудрой опрятностью его терминологии.

Маяковский — не довод: аргументировать его биографией нельзя, так как к революции он пришел помимо футуризма, если не вопреки ему. Уже в шестнадцатом году «Облако» Маяковского[21] разгуливало в штанах его собственного покроя, а не в детских трусиках футуризма.

В основу футуристической эстетики было положено порочное представление о расовом характере искусства. Последовательное развитие этих взглядов привело Маринетти[22] к фашизму. В своем востоколюбии русские будетляне никогда не заходили так далеко, однако и они не вполне свободны от упрека в националистических вожделениях.

Доказывать несостоятельность расовой теории в наши дни уже нет никакого смысла. Но в плане ретроспективном я счел небесполезным вскрыть и эти политические предпосылки ошибочной эстетики, в образовании которой я принимал непосредственное участие.