Читаем Полупарюр полностью

Расписание поезда было исключительно удобным для нас. Вечером садишься, выпьешь чай, почитаешь книгу и спи-отдыхай. Утром умылся – и ты в столице. Я всегда выбирала вторую полку, оставляя Гороха внизу на страже наших имущественных интересов. И в этот раз едва дождавшись, когда нам принесут постель, взобралась на свое место под осуждающие взгляды пожилой женщины с нижней полки напротив и полного гипертонического вида мужчины с верхней полки. Едва устроившись, я вытащила пачку писем и принялась читать. Письма, в основном, предназначались бабушке моего отчима, сестре Ильи Островцева. Они были нежными и написанными с той изысканной интеллигентностью, которой отличались образованные люди того времени. Илья любил свою сестру, заботился о ее будущем и тревожился за нее. Но меня эти мелкие подробности из жизни брата и сестры не волновали. Я искала письмо, написанное не этим изящным почерком.

– Что ты читаешь? – вторгся в мои мысли Горох. Его глаза горели от любопытства. Он встал и пытался увидеть хотя бы строчку из письма.

– Это не для твоих глаз. Это личная переписка моей прабабки с ее братом.

– Но ты же читаешь? Там что-то о фотографии?

– А этого я тебе не скажу. Ты из вражеского лагеря.

– Почему? – оторопел он.

– Ты влюблен в мою соперницу по поискам, – отрезала я.

Лицо Игоря сделалось несчастным, и он сел на свое место. Словесные дуэли не были его сильной стороной.

– Ты, все-таки, нашла что-то интересное. И мне ничего не сказала.

Мне стало жалко своего друга. Он ни в чем не был виноват.

– Ладно. Держи половину пачки, – глаза Гороха заблестели, как у ребенка, которого сверстники не брали в игру, а потом вдруг позвали. Он взял письма, а я, свесив голову со второй полки, коротко рассказала о том, как они у меня появились и что именно я ищу.

– Ты не нашла еще то письмо?

– Еще не успела.

Я продолжала листать письма, и теперь ко мне присоединился и Игорь.

– Есть!

В моих руках находился пожелтевший листок бумаги, заполненный текстом всего на три четверти. Почерк письма был твердым, размашистым и немного крупноватым. Письмо было написано по правилам, установленным в русском языке еще до революции, но его содержание было более необычным, чем его грамматика. В переводе на современную версию русского языка письмо звучало так:

Вот я и у цели! Не буду рассказывать подробно о той работе, которую мне пришлось провести в Цюрихе, чтобы узнать истину. Отмечу только, что результаты моего расследования и консультации в швейцарских юридических кругах, а особенно визит к мистеру де Верру подтвердили наши подозрения. Я вооружился всеми необходимыми бумагами и попросил Брюгге назначить мне встречу. Он не посмел отказаться. Сегодня вечером наши добрые имена будут восстановлены. Я знаю, что честное имя – пустой звук для такого дельца, как наш общий знакомый. Но деньги, которые значат для него гораздо больше и которые поставлены на кон, – огромны. И он обязательно будет бороться. Поэтому, возможно, тебе удастся на некоторое время покинуть нашу страну, ставшую в последнее время не годной для нормального человеческого существования, и привезти мне неопровержимые доказательства нашей правоты. Напоминаю тебе, что найти их ты сможешь в нашем условном месте, известном только тебе и Марине. Если у тебя будет возможность, сообщи еще Поплавку. Он имеет право все знать.

Высылаю тебе эту записку через знакомого дипломата, так как не хочу, чтобы кто-то узнал о наших планах. Жди либо меня, собственной персоной, либо следующих новостей. Передай Марине привет.

Ваш преданный Эд.

P. S. Не забудь о подарке.

Мы прочитали письмо на едином дыхании. Потом снова.

– Ты что-нибудь поняла? – растерянно спросил Игорь.