Вырыта яма, у черного зева сложены грудою камни

Плиты готовы, и серые стены растут

Грудой имущество около смертного ложа

Здесь вся округа, весь день стучат барабаны

Пеплом покрытые лица, ногти на них прочертили

Долгой печали дорожки, хлещут по коже бичи

Память о жизни моей слишком скоро уходит

Под опахалами грязи с широких лопат

Если бы духом стоял я над свежей моею могилой

На братьев взирал и сестер, что убиты тоской

Будь часовыми у гроба предки в истлевших покровах —

Я бы безмолвно ушел, очи сомкнув в темноте

Вечность объяв, погружался бы в бездну забвенья…

Но горяча моя плоть, кровь не исчезла из вен

Воздух вдыхаю, слышу фальшивые крики

Изгнан я, и никому из толпы я не нужен

Делают вид, что не видят, и лица воротят

Мрачно вздыхают — в прах обратилась любовь.

Я одиноко бреду, никому не желанный, из жизни

Вырезан, и громоздится курган, серые стены растут.

Изганный,

Глава 20

Дессилан,

Вилара

Где-то впереди — королевская колоннада Вечной Резиденции. Арки с темно — синими, словно полночь, сводами, расчерченными золотыми полосами, покрытыми каскадом блестящих как капли росы бриллиантов. Столпы прохода, ведущего к тронному залу, украшены резьбой, широкими спиралями на фоне цвета морской волны. Проемы между колоннами и стеной достаточно широки, чтобы вооруженная стража шествовала, не опасаясь поцарапать фрески; главный проход вместит десять человек в ряд. У внешней стены находится комната — приемная. Ее стены украшает живопись Первой Империи, копии копий, за века стилизованные до потери смысла изображенного. Скобы для факелов держат пропитанные магией кристаллы, бросающие вокруг себя слабый голубоватый свет. За внутренней стеной, за двойными, тяжелыми, украшенными каменьями дверями начинается узкий и низкий коридор длиной в пятнадцать шагов, который открывается в самый тронный зал.