Читаем Полуночный лихач полностью

– Знаешь анекдот? «Новый русский» заблудился в лесу и говорит: «Ну что, типа ау, что ли?»

Николай громко прыснул – и ощутил, что тревога, давившая последние дни, немного отлегла. Вообще странно действовал на него этот человек, странно…

Но поразмыслить на тему Родикова воздействия времени у Николая уже не оставалось.

– Осторожно, не споткнись, тут ступеньки, – предупредил хозяин, и Николай ступил на лестницу, винтовую и не очень высокую.

Мелькнула мысль, что сейчас он прошибет потолок головой, однако этого не произошло, зато вокруг стало светло, и Николай обнаружил себя стоящим в комнате, обстановка которой запомнилась с прошлого раза. Это была гостиная, в которой принимал их Родик. На диване уютно сидела с вязаньем его жена («Татьяна, вроде бы Татьяна ее зовут!»), которая совершенно не удивилась возникновению гостя из-под пола.

– Добрый день, – улыбнулась она. – Как раз собралась чайку согреть. У меня такие печенюшки!

– Давай, мечи все, что есть в печи: пышки, шанежки и калачи, – одобрил Родик. – А мы с тобой сходим на небольшую экскурсию.

Он приглашающе кивнул, выходя в прихожую. Ее Николай тоже помнил. Родик пощелкал замками, открыл дверь, ступил в тамбур, потом выглянул на площадку – и они чуть ли не лицом к лицу столкнулись… с тем самым бомжем, который десять минут назад мирно спал на ступеньках. Сейчас сна у бомжа не было ни в одном глазу, а вот что было, так это «макаров» в руке.

– Не шухерись, – сказал Родик, и «бомж», у которого явственно отлегло от сердца, сунул пистолет в лохмотья.

Николай посмотрел поверх его плеча. Чуть ниже, на полуэтаже, знакомый меломан тоже что-то убирал под свое пальтецо, и на его лицо восходила привычная меланхолия, сменяя выражение полной боевой готовности.

Николай оглянулся на Родика. Его темные глаза откровенно смеялись.

– Впечатляет, – проговорил Николай и с неудовольствием ощутил, что во рту у него пересохло. А у кого бы не пересохло, между прочим?! – Надо полагать, дядьки, которые двигали ящик, бабульки, мамаши на крылечках и ремонтники – они тоже… как бы это поточнее выразиться…

– Боевое охранение? – хмыкнул Родик. – Ну, не все, разумеется: тут в основном живут люди как люди, обо мне даже представления не имеют.

Он прощально махнул своим гвардейцам и закрыл тамбур, осторожно кивнув при этом на соседнюю дверь:

– Строго говоря, я мог бы без них обойтись: тут в соседях у меня такой дракон, что с ума сойти. И никак старуху не выживешь, чуть что – она товарищу Сталину письма начинает катать, в смысле, кто там теперь у нас в Кремле за товарища Сталина? А мне лишний шум теперь без надобности… Ну, скидавай свой плащик, – пригласил Родик. – Вот тебе тапочки. Пошли, в самом деле, чайком погреемся. Или чего-нибудь еще погорячее?

– Нет, спасибо.

– Ну и ладно. Я днем тоже не пью.

Вернулись в гостиную. Татьяны там уже не было, но откуда-то издалека доносился свист чайника.

Родик кивнул Николаю на кресло, а сам уселся в уголке дивана, на нагретое женой местечко. Впрочем, на этом местечке вполне убралось бы еще двое таких, как он, потому что Родик был насколько же худощав, настолько Татьяна – объемиста и дородна.

Николая так и подмывало спросить доходягу-хозяина о здоровье, но как-то неловко было, поэтому он спросил о другом:

– Родион Петрович, а почему вы мне все это показали? Ведь там, как я понимаю, ваши отходные пути? А вдруг я…

Он осекся, поймав ухмылку Родика, и подумал, что ушлый хозяин, конечно, показал ему далеко не все, и таких отходных путей у него – не счесть.

– Во-первых, ты мне не опасен, – сказал Родик. – Ну прикинь, в самом деле, если что – тебя ж на лоскуты изрежут. – Угроза прозвучала так буднично и ласково, что Николай даже не испугался. – Во-вторых, у тебя на физиономии написана клятва Гиппократа и всякое там понятие о чести. А в-третьих, мало ли какие у меня на твой счет планы!

– В смысле? – насторожился Николай, у которого откровенно ухнуло в пятки сердце: как предложит ему сейчас Родик что-то вроде должности личного врача, персонального, так сказать, «лепилы»! И что он будет делать? Несмотря на то, что знакомство с этим загадочным и опасным человеком было для Николая, наверное, из-за какого-то морального вывиха очень лестным, он ни за что не заявился бы к Родику, оставайся хотя бы один шанс иным образом узнать то, что надо было узнать. А уж связывать с ним дальнейшую жизнь, тем более теперь – нет, это вряд ли. Но отшить Родика сейчас – это значит поставить крест на очень многом…

– Не тушуйся, – сказал хозяин, который с явным удовольствием наблюдал за внутренней борьбой Николая. – Дело совсем иное, и скажу я тебе о нем не сейчас.

Татьяна прервала его, вкатив сервировочный столик, при одном взгляде на который Николай невольно вспомнил Чкаловск и Валентину с ее пирогами. Правда, тут были не пироги, а разные булочки и «печенюшки», которые при ближайшем знакомстве таяли во рту.