Читаем Полуночный лихач полностью

Гулко курлыкнуло, потом еще раз и еще: это когда он позвонил второй и третий раз, однако никто не открыл и не подошел к двери. Николай еще немного потерзал звонок, но это скорее для очистки совести: ясно же, что дома никого нет.

Со вздохом он пошел вниз, мимо так и не проснувшегося бомжа, – пожалев, что пятак, скорее всего, достанется проворному соседу, – и мимо все тех же меломанов, грузчиков, бабок и фотомоделей, а также мастера по ремонту лифта, и вышел из подъезда.

Барышня была всецело поглощена младенцем и на Николая даже не взглянула. А он постоял минутку на крыльце и, уныло вздохнув, побрел по двору.

Чуть в отдалении находилась детская площадка. Туда Николай и направил свои стопы, там и сел на краешек песочницы, вытянув ноги.

Осечка вышла… Хозяина, на которого он так надеялся, нету дома. И когда будет, не у кого спросить. Телефон, означенный на визитке, которая сохранилась у Николая, никогда не отвечал, ни днем, ни ночью, он позвонил несколько раз и бросил. Собственно, именно потому он и предпринял сегодняшний вояж, что потерял всякую надежду на телефонные переговоры. Но, может быть, этот человек здесь больше не живет? А что, вполне реально. Вспомнил о своем, так сказать, социальном статусе и решил подобрать себе другое, более комфортабельное жилище. Или, чего доброго, об этом самом его социальном статусе вспомнило государство – и решило само подобрать ему другое жилище… наверняка вообще лишенное какого бы то ни было комфорта.

Нет, это вряд ли. Стоит только вспомнить обстоятельства их с Николаем знакомства. Похоже, человек этот уже перешел в разряд неприкасаемых.

Но что же делать, как его искать?

А если искать и не стоит? Если положиться на судьбу и попробовать какой-то другой путь к разгадке? Только какой, уже ведь все думано-передумано… Нет, наверное, и в самом деле не судьба им встретиться. Ну и ладно. Все, что ни делается, к лучшему. Ведь не просто с каким-то случайным знакомым ищет встречи Николай, а с опаснейшим существом. В прошлый раз он держался миролюбиво, да, но ведь и волчище иногда снисходительно смотрит на играющих рядом с его логовом детишек… чтобы через мгновение наброситься на них и разорвать в клочки!

– Эй, Никола! Ты не меня случаем шукаешь? – послышался рядом негромкий голос, и Николай, вскинув голову, узрел рядом с собой не кого иного, как своего случайного знакомца Родика Печерского.

Того самого «волка», которого искал.

* * *

– Антон… – Голос врезался в уши и хлестал по лицу. – Антон!

Он ощутил, что его и впрямь кто-то похлопывает по щекам, – и с усилием вырвался из холодной темноты.

Медленно разомкнул веки – и снова зажмурился, увидев близко-близко невозможно яркие глаза. Такое ощущение, что горело темное пламя, опаляя взор.

– Ох, Антон!

Послышалось всхлипывание, и он решился взглянуть опять.

Теперь опасные глаза были зажмурены, а из-под длинных ресниц сочились слезы.

Инна, сообразил Дебрский. Это Инна, и она плачет…

– Что они тебе сделали? – выговорил он угрюмо, чувствуя боль при каждом слове и солоноватый вкус во рту.

Инна распахнула глаза, резкими взмахами ладоней отерла слезы:

– Кто?

– Жека и Кисель.

– Жека и Кисель?!

– Ну, эти два белобрысых братка, которые здесь были только что.

– Так это они тебя?..

– Ну да. Понимаешь, я тут вышел на минуточку – встретить одного человека, а дверь оставил открытую. Видимо, они воспользовались моментом и вошли. Прятались вон там, – Антон кивнул на комнату Лапки. – И как только я остался один, сразу появились. У этого Жеки такой кулак… – Он потер челюсть, с усилием сглотнул кровавую слюну.

– И что они хотели?

– Почему-то ребятки в курсе, что я кое-что в своей жизни забыл. Думаю, собирались мне о чем-то напомнить, да я вырубился. Надо полагать, они ушли.

– Надо полагать, – кивнула Инна. – Потому что, когда пришла я, никаких братков здесь не было. Дверь – да, дверь оставалась приоткрытой.

– Значит, ушли, – с облегчением вздохнул Антон. – Надо бы посмотреть, не забрали ли чего.

Он повел глазами и сразу обнаружил: кое-что Жека с Киселем определенно забрали. Конвертов с фотографиями на полу не было. Ну, еще бы, такие картинки!

Воспоминание о картинках окончательно испортило настроение. Антон угрюмо покосился на Инну:

– Кстати, а как ты здесь оказалась?

– Беспокоилась, – просто ответила она. – Несколько раз звонила, но ты не брал трубку. Подумала, вдруг что-то не так, вдруг тебе плохо стало.

– Да? Я не слышал никаких звонков. Может, я в это время как раз выходил Алика встретить?

– Может быть, – спокойно сказала Инна и, сняв свое золотистое пальтецо из очень мягкой, красивой кожи, аккуратно повесила его на плечики. Сбросила туфли, сунула ноги в великоватые ей синие шлепанцы с белыми помпонами.

«Это шлепанцы Нины», – догадался Антон, исподтишка оглядывая очень изящную фигуру в облегающем алом платье.

Шлепанцы не шли к платью. Инна с сомнением поглядела на свои ноги, потом пожала плечами и принялась причесывать перед большим зеркалом, висевшим в прихожей, густые, лоснящиеся волосы.

– Это ты послала ко мне Алика? – неожиданно для себя самого спросил Дебрский.