Читаем Полуночный лихач полностью

Отвратительный привкус не проходил. «Купить, что ли, тюбик зубной пасты, щетку да вычистить зубы?» – подумала она.

Пошла к аптечному киоску, но ни пасты, ни щеток там не было. Только «Стиморол». Ну, что ж делать… Сунула в рот подушечку и еще постояла минуту возле киоска, бездумно жуя и озирая витрину. Аспирины, анальгины, пластырь, прокладки, памперсы, презервативы, бумажные салфетки, жевательная резинка…

«Стиморол» не помогал, несмотря на все свои щедро разрекламированные качества. Может быть, потому, что ему предстояло заглушить не какой-то там вульгарный вкус лука, а по меньшей мере отвращение к жизни?

Нина взяла еще одну подушечку, и вдруг в голове мелькнула мысль – такая, от которой еще вчера, да что там – час назад, она пришла бы в ужас. А сейчас ощутила только холодную готовность сделать то, что решила.

Не давая себе ни минуты на размышление, Нина еще раз наклонилась к окошечку киоска, протягивая деньги.

Держа в руках пачку бумажных салфеток, которая не вместилась в карман куртки, она вышла из вокзала – и в первую минуту отпрянула, так лихо налетели на нее таксисты:

– Девушка, куда едем?

– Девушка, давайте по пути!

– Девушка, недорого!

Она пыталась рассмотреть в темноте их лица. Потом покачала головой:

– Нет, я не еду.

– Автобуса уже не дождетесь! – обиженно крикнул кто-то вслед, однако Нина не оглянулась.

На противоположной стороне, на автобусной остановке, безнадежно зябло человек десять, надеясь на чудо. Впрочем, то один, то другой расставался с этими надеждами и, отчаянно махнув рукой, устремлялся к веренице машин, вытянувшейся вдоль остановки. Это были частные извозчики, и они традиционно брали подешевле.

Нина прошла мимо машин, пытаясь всмотреться в лица сидящих за рулем. Здесь никто не навязывал услуг, частники предоставляли пассажирам право выбирать самим.

Высокий парень курил, опершись на капот грязно-белого «Москвича».

– Подвезете? – спросила Нина робко.

Он отбросил сигарету, выдохнул дым в сторону и только потом спросил:

– Далеко?

– В Лапшиху.

– Н-ну… – Он задумчиво окинул Нину взглядом. – В Лапшиху – пятьдесят. Вам это как? Дорого?

– Да ладно, поехали, – буркнула она, почему-то растроганная и этим вопросом, и деликатностью, с какой он старался не дышать на нее дымом. Впрочем, сигареты его пахли приятно.

В «Москвиче» оказалось холодно.

– Отопление не работает, извините, – тихо сказал водитель.

Нина кивнула:

– Ладно, ничего. Поехали.

И они поехали. Почему-то все светофоры были их. Нину то и дело бросало вперед – водитель тормозил излишне резко.

Ее начало подташнивать – то ли от этих торможений, то ли черт его знает от чего.

– Музыку включить? – спросил водитель. Голос у него был негромкий, молодой.

Нина покосилась на него. Огоньки приборов играли на его лице. Да, довольно молод…

– Если хотите, – сказал шофер.

– Тогда не надо.

Они продолжали ехать дальше в тишине и молчании.

– Вы как хотите ехать, с Бекетова или через центр? – осведомился водитель.

– Да мне все равно.

Может, это прозвучало и неприветливо, но не могла же Нина брякнуть, что вообще не знает автодороги в Лапшиху, что всегда проезжала ее только на трамвае! Ведь она жила в Первом микрорайоне, а Лапшиха… Ладно.

Наверное, он тоже не знал этой дороги, потому что с площади Горького свернул на Белинку, а оттуда промчался к Ошаре – и потащился параллельно трамвайным рельсам.

– А теперь вам куда? Показывайте дорогу.

Нина нервно сглотнула, вглядываясь в темноту. Где-то тут был недостроенный дом… А, вот он.

– Во двор поверните, пожалуйста. Здесь остановите. Хорошо, спасибо.

Водитель огляделся. Пустой двор заброшенной новостройки. Огоньки метрах в пятидесяти – там начинаются дома.

– Может, вас туда подвезти?

– Ничего, я дойду. Вот, возьмите.

Он протянул ладонь. Нина положила на нее то, что лежало у нее в кармане.

Мгновение водитель ощупывал это пальцами, потом, не поверив своим ощущениям, зажег свет в салоне и уставился на ладонь, в которой лежал презерватив.

Вообще можно было ожидать какой угодно реакции, но он только повернулся к Нине и спокойно сказал:

– Не понял.

– Выключите свет, пожалуйста, – просипела Нина, съеживаясь под его взглядом. – Потом я вам все объясню.

Он хмыкнул, но послушался.

Темнота была кромешная. Нина перевела дыхание и заговорила более внятно:

– Вы не волнуйтесь, у меня деньги есть. Вот. – Она пошуршала в кармане. – Я вам их потом отдам. После…

– После чего?

– После… всего. Ну что вы, не понимаете, что ли? – воскликнула она почти в отчаянии.

– Понимаю, – кивнул он. – Вы мне потом заплатите за… услуги. Только, знаете, я ведь не проститутка.

– Я тоже, – глухо промолвила Нина, глядя на светящуюся панель. Ей было легче говорить, не видя его лица. И еще легче стало, когда он отвел от нее взгляд и сел так же, как она, – уставившись на огоньки приборов. – Если хотите знать, я еще никогда ни с кем… в смысле…

– И какая необходимость проделать это именно сейчас, с первым встречным?

Он говорил негромко, спокойно, как врач, который спрашивает у больного, где болит. Если бы хоть нотка насмешки прозвенела в его голосе, Нина, наверное, не выдержала бы и выскочила из машины.