Читаем Полуночное солнце полностью

Я должен был раньше сообразить, что опасность исходила не от стариков, верящих в легенды! Угроза разоблачения заключалась прежде всего в скептицизме и неверии представителей младшего поколения — они воспринимали древние сказания как небылицы для детишек и смеялись над тем, что считали нелепыми предрассудками выживших из ума "предков".

Итак, договор утратил силу, и теперь у меня были развязаны руки, чтобы вырезать всё маленькое, беззащитное племя на побережье — если бы я имел наклонности мясника. Эфраим и его стая защитников были давным-давно мертвы…

— Он думал, что это просто глупое суеверие, — вдруг зачастила Белла. По её голосу было понятно, что она чем-то сильно встревожена. — Он только хотел развлечь меня... Он не ожидал, что я восприму его сказки всерьёз.

Краем глаза я видел, как она нервно выкручивает себе пальцы.

Повисла короткая пауза.

— Я сама виновата, — наконец сказала она, повесив голову, словно стыдясь, — он не хотел рассказывать, я вынудила его.

— Да ну? — Сохранять бесстрастие уже не составляло особого труда. Худшее было позади. Чем дольше мы будем говорить о деталях разоблачения, тем дальше будет откладываться момент, когда придётся говорить о его последствиях.

— Лорен сказала кое-что про тебя, пытаясь меня разозлить, — Белла поморщилась при воспоминании. Я недоумевал, с какой стати Белле злиться на кого-то за разговоры обо мне, как бы неприятны они ни были… — А потом парень-индеец постарше сказал, что никто из вашей семьи никогда не бывает в резервации. Было такое впечатление, будто он хотел сказать что-то другое. Ну и вот... Когда мы с Джейкобом пошли прогуляться, я и вытянула из него всё.

Её голова поникла ещё больше, а на лице появилось виноватое выражение.

Я отвернулся от неё и горько рассмеялся. Интересно, и в чём же она чувствует себя виноватой? Разве она способна натворить что-то такое, за что стала бы себя так казнить?

— Как вытянула? — спросил я.

— Я попыталась пофлиртовать, и это сработало гораздо лучше, чем я ожидала, — объяснила она. В её голосе слышалась недоумение при воспоминании о своём неожиданном успехе.

Вот это да! Учитывая, насколько она притягательна для всего мужского рода, когда даже не осознаёт этого, остаётся только гадать, насколько ошеломляющее впечатление она может произвести, когда прилагает усилия для вящей привлекательности! Внезапно мне стало жаль ничего не подозревающего мальчишки, подвергшегося такому массированному нападению.

— Вот уж на что я не прочь был бы посмотреть, — рассмеялся я с изрядной долей чёрного юмора. Действительно, куда как весело было бы наблюдать за реакцией мальчишки, будучи при этом свидетелем собственной гибели. Обхохочешься. — И ты ещё обвиняешь меня, что я "ослепляю людей своим великолепием". Бедный Джейкоб Блэк.

Странно, но я не особенно злился на источник моего разоблачения. Он сделал это не нарочно. Да и кто бы устоял перед этой девушкой и не дал бы ей того, чего ей хочется? Нет, я мог лишь испытывать сочувствие к несчастному мальчику: наверняка, бедняга потерял покой и сон.

Щёки Беллы вспыхнули таким ярким румянцем, что его жар, казалось, нагрел воздух между нами. Я пытался поймать её взгляд, но она отвернулась к окну. И молчала.

— И что ты предприняла потом? — спросил я. Пора было вернуться к нашей страшилке.

— Пошарила в Интернете.

Как всегда, деловой подход.

— И там ты нашла подтверждение своим догадкам?

— Нет, — ответила она, — ничего не подошло. Полно всякой чуши. А потом...

И она снова замкнула рот на замок.

— Что? — настаивал я. Что она нашла? Какое объяснение кошмару?

Прошло ещё несколько томительных секунд, а потом она прошептала: — Я решила, что мне всё равно.

На краткий миг шок парализовал мои мыслительные способности. А когда я опомнился, все кусочки головоломки сошлись. Вот почему сегодня вечером она отослала своих подруг, а сама осталась. Осталась со мной. Вот почему она вновь села в мою машину, вместо того, чтобы убежать подальше, крича караул…

Её реакции полностью противоречили здравому смыслу. Они всегда были шиворот-навыворот. Белла притягивала к себе опасность. Она говорила ей "добро пожаловать".

— Всё равно? — пробормотал я сквозь стиснутые зубы. Нет, вы только послушайте её! Как я мог защищать кого-то, кто так… так… с такой готовностью сам подставлял себя под удар?

— Да, — ответила она, её тихий голос был необъяснимо нежен, — для меня не имеет значения, кто ты.

Нет, она невозможна.

— Тебя не волнует, что я монстр? Что я не человек?

— Нет.

Мне впервые за всё время нашего знакомства пришла в голову мысль: а всё ли у неё в порядке с психическим здоровьем?