— Да уж, полтора месяца! — Стариков иронически скривил губы. — Через полтора месяца подойдет срок нашей свадьбы. И через полтора месяца я буду богат, намного богаче, чем сейчас. Если только этот мореман меня не надует. Но ничего. — Стариков самодовольно усмехнулся. — Пусть только попробует меня надуть! Я до него доберусь. В случае чего, я ему такое устрою, что он меня по гроб жизни матерными словами поминать будет. И тебе, — он повернулся к девушке, — не поздоровится, вот только попробуй меня надурить. Никакой Полундра тебе не поможет!

Борис Стариков завел мотор своего лимузина и стал выворачивать с парковки возле Дворца бракосочетания. Ему и в самом деле давно уже пора было отправляться по важнейшим делам.

ГЛАВА 17

Форштевень гидрографического судна мерно резал свинцово-серые, гонимые ветром волны; над ним распростерлось столь же свинцово-серое небо — низкое, словно нависшее над самой головой. Вокруг гидрографического судна царил один только серый цвет и не было ни малейшего цветного пятнышка, на котором глаз мог бы остановиться, отдохнуть от этого бесконечного серого однообразия.

Норвежское море находится значительно западнее Баренцева и, следовательно, ближе к согревающему всю Западную Европу Гольфстриму. Однако на деле Норвежское море ненамного теплее и гостеприимнее Баренцева. Если ледяной ветер не налетает бешеными порывами, не свистит, не завывает в снастях судна, не раскачивает безжалостно из стороны в сторону, грозя сломать, его радиомачту, а море лишь слегка колышется, идет ровная, не выше полуметра волна — значит, считают моряки-североморцы, сегодня им повезло, стоит хорошая погода. Лучшая в северных морях бывает редко, лучшей можно не дождаться и за целое лето.

Полундра, широко расставив ноги, стоял на мостике возле ходовой рубки своего судна и, машинально прислушиваясь к равномерному шуму работы двигателей, внимательно смотрел в морскую даль — туда, где сливались в одну непроницаемую дымку серое море и свинцовые тучи над ним. Вдруг вдалеке на поверхности моря его глаза заметили какой-то странный объект, словно выросший из воды слева по борту. Поднеся к глазам морской бинокль, Полундра долго с недоумением рассматривал странные, ни на что не похожие груды ржавого закопченного металла, которые непонятно каким образом высились посреди бескрайнего моря.

Кавторанг Мартьянов, также находившийся на капитанском мостике, заметив интерес своего подчиненного, усмехнулся и подошел ближе.

— То, на что ты смотришь, норвежская буровая платформа, — сообщил он не отрывавшему глаз от бинокля Полундре. — Месяц назад там авария была — пожар, разлив нефти. Теперь вот пожар потушили, нефть убрали, нефтяников увезли на берег…

— А платформа осталась?

— Платформу тоже собираются отбуксировывать и демонтировать, — отозвался кавторанг. — Там повреждения слишком серьезные, восстановлению она не подлежит. Удивительно, как она вообще не затонула до сих пор.

— «Гринпис» из-за нее шум поднял? — догадался Полундра.

— Ну а то кто же! — Мартьянов усмехнулся. — Если бы не «Гринпис», эта куча ржавого металлолома так до скончания века посреди моря и торчала бы. И откуда только эти субчики информацию добывают о том, что происходит в море и на суше? Ощущение такое, будто у них своя агентурная сеть так налажена, что против нее наша контрразведка отдыхает…

— Если деньги есть, какую угодно информацию можно получить, — с сумрачным видом отозвался Полундра. — Тем более что про эту аварию на платформе наверняка сообщали по телевизору.

Кавторанг ничего не сказал в ответ. Некоторое время они оба молча следили за тем, как медленно расплываются очертания разрушенной нефтедобывающей платформы вдали, в сером сумраке.

— Слышь, командир, у меня к тебе просьба будет, — вдруг сказал Полундра.

— Ну?.. — мгновенно насторожился тот.

— Слышь, командир, измени курс на три румба норд-вест, зайдем в одно место…

— Какое еще место?

— Мне дядя Саша рассказывал… Ну, каплей Назаров… — Полундра смущенно мялся. — Тут неподалеку — квадрат, где затонула К-31, погиб мой отец.

— Я знаю этот квадрат, — спокойно возразил Мартьянов. — До него полчаса ходу.

— И что?

— А то! — Кавторанг пытался за раздражением скрыть свою неуверенность. — За солярку, которую мы на это дело потратим, за простой, за опоздание к месту назначения ты из своего кармана заплатишь? С меня мой хозяин все строго спрашивает, сполна отчет требует!

Несколько мгновений Полундра изумленно смотрел на своего командира.

— Там, в этом квадрате, мой отец погиб! — глухо произнес он. — По старой морской традиции… Венок на воду возложить.

— Сейчас спустим на воду шлюпку, сходишь туда, бросишь! — сердито отозвался Мартьянов. — Потом догонишь нас…

— Я один? — Казалось, Полундра никак не может прийти в себя от удивления.