— Вот видишь, — тихо сказала Наташа.

— Но, может быть, пятнадцать тысяч долларов можно получить в качестве кредита в каком-нибудь банке, — предположил Полундра. — Послушай, а ведь это идея! — воскликнул он. — В качестве залога пусть возьмут наши квартиры, твою и мою! Я думаю, мама не будет возражать ради такого дела. Неужели этого не хватит?

Но девушка только печально покачала головой.

— Наши с тобой квартиры — это двухкомнатные «хрущобы» в забытом богом и людьми военном городке, да еще на Севере, на берегу Баренцева моря… Вместе они не стоят пятнадцать тысяч долларов. Нет, Сережа, — сказала она твердо. — Я для себя все уже решила, я остаюсь с Борисом. Прости меня, если сможешь…

— Наташа, послушай!..

— Нет, Сергей, нет, тут ничего не поделаешь. — Она покачала головой. — Ты для меня самый лучший, самый сильный, самый красивый… Я никогда не любила никого, кроме тебя, и никогда не полюблю… Но ради отца я готова на любую жертву. Понимаешь ты? На любую!

Девушка в волнении встала со стула, заломила руки, закрыла ими свое лицо.

— Наташа! — Старлей тоже вскочил из-за стола, бросился было к ней, попытался взять ее за руки. — Наташа!

— Нет, Сергей, нет!

Она повернулась к нему спиной, но Полундра бережно обнял ее сзади за плечи, стал целовать ее золотистые, мягкие, как шелк, волосы. Внезапно девушка рывком повернулась к нему, запрокинула назад голову, все ее тело затрепетало. Полундра жадно прильнул, стал осыпать поцелуями ее глаза, губы, шею; кровь стучала у него в ушах, в глазах сверкали молнии. Охваченный внезапно разбуженной страстью, Полундра с силой сжал в своих могучих объятиях ее хрупкое тело. Девушка в изнеможении тихо шептала что-то. Но вдруг резким движением она отстранила его, высвободилась и сказала тихо, но очень отчетливо ошалевшему от страсти Полундре:

— Нет, Сережа, не здесь! Пошли ко мне в комнату… И, ради бога, тише, не разбуди отца.

И тогда Полундра, подхватив белокурую девушку на руки, бережно понес ее в комнату, изо всех сил стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить покой тяжелобольного старика.

ГЛАВА 12

Небо над Петербургом было затянуто плотными облаками, в сумерках быстро наступившего вечера они казались сплошной черной массой. Кавторанг Мартьянов долго вглядывался в темноту за стеклом иллюминатора снижающегося самолета, ожидая, пока появятся первые огни раскинувшегося внизу огромного города. Эти огни показались, когда самолет был уже у самой земли и заходил на посадку Несмотря на длительную службу на флоте и практическое знание принципов навигации — например, того, что при нынешнем уровне техники ориентирование в условиях тумана и ночного мрака для самолета не такая уж большая проблема, — кавторанг заметно нервничал. Впрочем, самолет благополучно произвел посадку, прокатился по бетонной взлетно-посадочной полосе и замер. Его пассажиры приготовились к выходу.

Войдя в числе первых в здание пулковского аэровокзала, кавторанг Мартьянов нервно огляделся, ища в толпе встречающих знакомые лица. И тут же кто-то из этой толпы махнул ему рукой. Кавторанг, радостно заулыбавшись в ответ, поспешил ему навстречу. Бывший однокашник кавторанга по Фрунзенскому училищу Игорь Баташев сдержал слово — он встречал его лично.

— Ну, как долетел? Все нормально? — Баташев правой рукой крепко сжал ладонь кавторанга, левой дружески похлопывая его по плечу. Кавторанг не мог про себя не усмехнуться. Несмотря на жесткую седую бородку, окаймлявшую его гладкое лицо, Баташев оставался прежним, что и в училище, на вид беззаботным рубахой-парнем, своим в доску. Из них двоих Баташев более всего походил на свое юношеское изображение на фотографии, что стояла в кабинете кавторанга в штабе дивизиона. Впрочем, Мартьянов не был таким уж наивным и знал, что слухи, циркулирующие по военному городку вокруг имени его однокашника, вовсе не безосновательны. Род занятий бывшего офицера Военно-морского флота оставался весьма темным и загадочным и казался тем более загадочным, если учесть, как роскошно, на широкую ногу жил Баташев. Также не было секретом для кавторанга и то, что за внешне приветливыми, веселыми и бесшабашными манерами Баташева скрывался безжалостный хищник, готовый на все ради хороших денег. Несмотря на это, Мартьянов доверял Баташеву. Он был твердо уверен, что их знакомство является слишком давним, чтобы кавторанг должен был всерьез опасаться своего друга.