Читаем Полукороль полностью

Там, где эта группа убийц была плотнее всего, Ярви заметил очертания огромного стула и на нем огромную фигуру с огромным кубком в руке. Но вместо страха, который его охватил в прошлый раз, Ярви почувствовал приятное ощущение возможности. Не план, и даже едва ли идея, но Мать Гандринг говорила ему, что утопающий должен хвататься за любую плывущую мимо ветку.

— Мы можем сделать с врагами кое-что получше убийства, — прошептал он.

Ничто фыркнул.

— И что же это?

— Заключить с ними союз. — Ярви глубоко вздохнул и проревел: — Гром-гил-Горм! — от дыма его голос взвился, захрипел и был настолько не похож на королевский, насколько можно представить. Но он был достаточно громким, чтобы услышали все в лагере, и только это имело значение. Сотня освещенных кострами лиц повернулась к нему. — Король Ванстерланда! Самый кровавый сын Матери Войны! Ломатель Мечей и делатель сирот, мы встретились снова! Я…

Хорошо поставленный удар в живот выбил из него дух.

— Прикуси язык, мальчик, пока я его не отрезал! — прорычал капитан, и Ярви, кашляя, упал у его ног.

Но слова возымели эффект.

Сначала все затихли, потом приблизились тяжелые шаги, и, наконец, сам Гром-гил-Горм нараспев произнес:

— Ты привез гостей!

— Хотя выглядят они, как попрошайки. — Ярви не слышал этот голос с тех пор, как на него надели ошейник, но узнал эту ледяную интонацию Матери Скаер из своих снов.

— Мы нашли их в эльфийских развалинах над рекой, мой король, — сказал капитан.

— Они не похожи на эльфов, — сказала министр Горма.

— Но они сжигали трупы.

— Благородное занятие, если они за правое дело, — сказал Горм. — Мальчик, ты говоришь, будто я тебя знаю. Играешь со мной в угадайку?

Пытаясь восстановить дыхание, чтобы заговорить, Ярви поднял голову, и снова уставился сначала на ботинки, потом на ремень, потом на трижды обернутую цепь, и наконец на грубую голову короля Ванстерланда, злейшего врага его отца, его страны и его народа.

— Когда мы встречались в прошлый раз… вы предлагали мне свой нож. — Ярви посмотрел Горму в глаза. На коленях, в лохмотьях, в крови, побитый и сгорбленный, но он смотрел ему прямо в глаза. — Вы сказали отыскать вас, если я передумаю. Дадите мне его теперь?

Король Ванстерланда нахмурился, одной рукой теребя цепь из наверший мечей мертвецов, намотанную на его толстую шею, а другой засовывая клинок за пояс.

— Это может быть неблагоразумно.

— Я думал, Мать Война дохнула на вас в колыбели, и было предсказано, что ни один мужчина не сможет вас убить?

— Боги помогают тем, кто помогает себе сам. — Мать Скаер схватила побитыми пальцами Ярви за челюсть и повернула его лицо на свет. — Это поваренок, пойманный в Амвенде.

— Точно, — пробормотал Горм. — Но он изменился. У него теперь суровый взгляд.

Мать Скаер прищурилась.

— И ты потерял ошейник, который я тебе дала.

— Он натирал шею. Я был рожден не для того, чтобы быть рабом.

— И все же, ты передо мной на коленях, — сказал Горм. — Кем же ты рожден стать?

Его люди льстиво захихикали, но над Ярви смеялись всю его жизнь, так что это уже не жалило.

— Королем Гетланда, — сказал он, и в этот раз его голос был тверд, как сам Черный Стул.

— О, боги, — услышал он шепот Сумаэль. — Мы трупы.

Горм широко улыбнулся.

— Одем! Ты моложе, чем я помню.

— Я племянник Одема. Сын Утрика.

Капитан шлепнул Ярви по затылку, и тот ткнулся в землю сломанным носом. Это было возмутительно, потому что со связанными руками он ничего не мог сделать, чтобы остановить падение.

— Сын Утрика умер вместе с ним!

— У него был другой сын, болван! — Ярви, извиваясь, снова встал на колени. Во рту было солоно от крови. Он уже устал от этого вкуса.

Пальцы схватили волосы Ярви и подняли его на ноги.

— Нанять его, как шута, или повесить, как шпиона?

— Здесь не ты решаешь.

Мать Скаер слегка подняла лишь один палец, эльфийские браслеты на ее длинной руке застучали, и капитан отпустил Ярви, словно его ударили.

— У Утрика действительно был второй сын. Принц Ярви. Он учился на министра.

— Но не проходил испытание, — сказал Ярви. — Вместо этого я взял Черный Стул.

— Чтобы Золотая Королева сохранила свою власть.

— Лаитлин. Моя мать.

Долгий миг Мать Скаер оценивала его, Ярви поднял подбородок и смотрел в ответ настолько по-королевски, насколько это было возможно с кровоточащим носом, связанными руками и в вонючих лохмотьях. Похоже, этого было достаточно, по крайней мере, чтобы посеять зерно сомнения.

— Освободи ему руки.

Ярви почувствовал, как веревки разрезали, и с подходящим театральным жестом медленно поднял левую руку на свет. Бормотание у костров при виде скрюченной культи в кои-то веки было приятно.

— Вы это ищете? — спросил он.

Мать Скаер взяла ее в свою руку, повернула и помяла сильными пальцами.

— Если ты был учеником Матери Гандринг, то чьим учеником была она?

Ярви не колебался.

— Ее учила Мать Вексен, которая стала затем министром короля Финна Тровенландского, а теперь она Праматерь Министерства и первый личный служитель Верховного Короля.

— Сколько у нее голубей?

— Три дюжины, и еще один с черным пятном на лбу, который принесет весть в Скекенхаус, когда Смерть откроет для нее Последнюю Дверь.