— Для этого я оснащен еще хуже, чем для гребли.

— Довольно, довольно! — крикнула женщина, в возбуждении прижимая кулак к груди. — Вы оказываете мне слишком много чести! Впрочем, не прекращайте. Для тех, кто присоединился к нам недавно, я Эбдель Арик Шадикширрам, ваш капитан и покровитель. Вы могли обо мне слышать, поскольку мое имя знаменито по всему Расшатанному морю и далеко за его пределами, до самых стен Первого из Городов и так далее.

Ее слава не достигла ушей Ярви, но Мать Гандринг всегда говорила, что мудрый оратор первым делом учится молчать.

— Я могла бы попотчевать вас историями о моем красочном прошлом, — продолжала она, теребя золотую серьгу и перья, свисавшие за ее плечами. — Как я командовала победоносным флотом императрицы в битве при Фулку. Как была первой любовницей герцога Микедаса, но перестала, чтобы стать его женой. Как снимала блокаду Инчима, как прошла через величайшую бурю с самого Разбиения Бога, ловила кита и так далее, но к чему? — Она нежно похлопала ближайшего раба по щеке. Достаточно громко, чтобы хлопки были слышны. — Давайте скажем просто: этот корабль теперь для вас весь мир, и на этом корабле я великая, а вы никто.

— Мы великие, — эхом отозвался Тригг, охватывая хмурым взглядом скамейки. — А вы никто.

— Нынче у нас отличные доходы, несмотря на необходимость заменить нескольких из ваших собратьев. — Многочисленные пряжки на капитанских сапогах позвякивали, когда она расхаживала между скамьями. — У вас будет полон рот хлеба и к вечеру вино. — В ответ на это впечатляющее зрелище великодушия раздались редкие выкрики. — И хотя вы принадлежите мне…

Тригг шумно прокашлялся.

— …а также остальным владельцам нашего храброго судна…

Тригг осторожно одобрительно кивнул.

— …все же, мне нравится думать, что все мы одна семья! — Капитан распахнула объятья навстречу всему кораблю. Огромные рукава колыхались на ветру, словно она была редкой и необычной морской птицей, которая собиралась взлететь.

— Я снисходительная бабушка, Тригг и его охранники — добрые дядюшки, а вы — беспокойные детки. И мы вместе против безжалостной Матери Море, вечного и злейшего врага моряков! И вы — удачливые малыши, поскольку жалость, милосердие и доброта всегда были моими главными слабостями.

Ральф сплюнул от отвращения.

— Большинство из вас будут повиноваться и тогда почувствуют хорошее отношение к себе, но… возможно… — и улыбка на темном лице Шадикширрам превратилась в карикатурную гримасу боли, — среди вас есть несогласные, которые надеются пойти своим путем.

Тригг неодобрительно заворчал.

— Хотят повернуться спиной к любящей семье. Отречься от своих братьев и сестер. Покинуть наше верное сообщество в каком-нибудь порту. — Капитан провела пальцем по шраму и оскалилась. — Возможно, даже, поднять вероломную руку на тех, кто слепо о них заботится.

Тригг ужасающе зашипел.

— Если какой-то дьявол направит ваши мысли по этой дорожке… — капитан наклонилась над палубой. — Подумайте о последнем человеке, который попытался это сделать.

Она выпрямилась с тяжелой цепью в руках и яростно ее дернула. Грязный драильщик палубы свалился, и из путаницы тряпья, конечностей и волос раздался вопль.

— Никогда не подпускайте это неблагодарное создание к клинку! — она поставила на него ногу. — Ни к столовому ножу, ни к ножницам, ни к рыболовному крючку! — она встала на него, вонзив высокие каблуки ему в спину, ни на секунду не потеряв при этом равновесия. — Он ничто, вы меня слышите?

— Будь проклята эта сука, — снова пробормотал Ральф, когда она легко соскочила со спины бедолаги.

Ярви наблюдал, как несчастный драильщик с трудом поднимается, вытирает кровь со рта, поднимает свою плашку и без звука ползет работать. Сквозь его спутанные волосы были видны лишь глаза, которые блеснули ярко, как звезды, когда он на миг взглянул в спину капитану.

— А теперь! — крикнула Шадикширрам, легко карабкаясь на крышу юта, задержавшись лишь, чтобы покрутить унизанными перстнями пальцами. — На юг, к Торлби, мои малышки! Прибыли ждут! Анкран?

— Мой капитан, — сказал Анкран, кланяясь так низко, что почти задевал палубу.

— Принеси мне вина, вся эта болтовня вызывает жажду.

— Вы слышали свою бабулю! — взревел Тригг, разматывая хлыст.

Раздались лязг, крики, шипение веревки и скрип досок — свободные моряки готовили «Южный Ветер» к отплытию из гавани Вульсгарда.

— Что теперь? — пробормотал Ярви.

Ральф горько зашипел от такого невежества.

— Теперь? — Джод плюнул на ладони и положил свои сильные руки на отполированные ручки весла. — Гребем.

11. Тяни

Довольно скоро Ярви уже хотел вернуться в клетку работорговца.

— Тяни.

Сапоги Тригга, бродившего по проходу, отбивали беспощадный ритм. В его мясистых кулаках висел скрученный хлыст, взгляд рыскал по скамейкам в поисках рабов, которых нужно подбодрить, резкий голос рокотал с безжалостной регулярностью.

— Тяни.