Читаем Полтора года полностью

Ты, Валера, много стихов мне читал. А вообще-то не знаю, или мне, или себе самому. Идем, например, куда-нибудь, ты разговаривать не разговариваешь, сразу стихи начинаешь. Я сначала по-настоящему и не слушала. Смотрю на тебя, как губы шевелятся, и ничего больше мне не надо, хоть расписание поездов читай. А потом слушать стала. А какое понравится — кислотой не вытравишь. Вот и этот стих, наверное, на всю жизнь. А почему? Первое, понравился. А второе — вот напомню, как дело было.

Ты хотел одно кино заграничное посмотреть. Ну билеты, ясно, за мной. Я очередь выстояла, купила. До последней минуточки ждала, уже и продать нельзя. Тогда в урну бросила, второй раз в кассу побежала. На другой сеанс взять. У кассы никого, и в кассе ничего. С рук купила, с наценочкой хорошей. А ты так и не пришел.

Потом говоришь:

— Никак не мог. Три часа в аудитории проторчал. Профессора дожидался.

А я уже знала, где ты торчал и кого дожидался. Коляша получку получил, всех угощал. А ты, Валерочка, не дурак на дармовщинку прокатиться… Это всегда знала, а говорю только сейчас. А тогда мне лучше язык себе откусить, чем Валере неприятность сказать. Я смотрела в твои глаза, и так мне печально, что же, они такие синие, когда ты так врешь. А ты спрашиваешь:

— Что это ты, Венера богоподобная, зенки вылупила? Денег жалко стало?

Плевать я на них хотела, на деньги. Я смотрю в твои глаза и говорю:

— Твои глаза — как два обмана.

Ты удивился, свистнул даже.

— Вот это номер! А я думал, как в унитаз спускаю.

Тебя бы за такие слова да тем приемчиком, что сам меня учил! А я — смеяться.

Вот как интересно получается: ты близко был, не обижалась, не сердилась, словечка даже никогда не сказала. А теперь такая злость берет, аж в горле тесно.

Сегодня привела к себе домой Венеру. Б. Ф. попросил меня съездить в библиотечный коллектор за нашим заказом и разрешил взять с собой какую-нибудь воспитанницу. Я сразу решила — Венеру! Несколько мгновений она стояла не двигаясь, потом так порывисто шагнула ко мне, что чуть не сшибла стоящую впереди девочку.

Автобусная остановка как раз против училища. Но я подумала: пусть пройдется посмотрит город. Честно говоря, смотреть у нас особенно нечего, город, из которого приехала она, куда больше и интересней. Но дело было не в этом. Венера шла рядом, я посматривала на нее. Лицо было удивленное, радостное. За всю, довольно длинную дорогу мы, кажется, не произнесли ни слова. Но никакого напряжения не было. Шли себе и шли.

Заказа коллектор оформить не успел. Я оставила телефон, и мы отправились ко мне домой.

Дима должен был уехать утром. Но вполне могло случиться, что не уехал и сейчас дома. Этого мне, что и говорить, не очень хотелось. Но по свойственному мне оптимизму, точней — легкомыслию я решила, ничего, обойдется. Не обошлось.

Когда он, еще в дверях, увидел Венеру, у него сделалось то лицо, которое удручает меня больше всего: высшая степень неприятия, при которой лицо уже не выражает ничего. Я пролепетала что-то насчет чая.

По безмятежному виду Венеры трудно было понять, уловила ли она неблагополучие нашего дома. Думаю, что прекрасно все поняла. Удивительное чутье у этой девочки. Иногда, она только взглянет на меня, и мне кажется, она видит, что во мне делается. Бред, конечно.

Я пошла на кухню приготовить чай, а когда вернулась в комнату, Дима поднимал уже уложенный чемодан.

Еще когда мы подходили к дому, я подумала: вот сейчас мы с Венерой поговорим. Я не знала, о чем, но чувствовала — получится. И получилось бы. Но я не могла перестать думать о Диме. О нас с ним.

Телефон все не звонил. И я предложила ей послушать стихи. Я могла бы выбрать что-нибудь более для нее доступное. Но я читала не для нее. Мне нужно было такое, которое могло бы привести меня в норму. И я начала: «Любите живопись, поэты…»

И вдруг я заметила, что Венера шевелит губами. Нет, не повторяет — опережает меня.

— Ну-ка, ну-ка, — сказала я.

И, к моему крайнему удивлению, она продолжала:

Я слушала в некотором потрясении. А она летела дальше.

Только это и было отклонением от текста: не ее, а твои. Оговорилась? Я не успела спросить, зазвонил телефон.

— Ваш заказ готов, но поторопитесь.

Мы вскочили и побежали со всех ног. Успели. А то был бы мне хороший втык от Б. Ф. Весь день проваландались, дела не сделали.

Мы вернулись в училище, и тут я закрутилась — обычные хлопоты. И только поздно вечером снова удивилась: каким ветром занесло Заболоцкого в ее буйную головушку?