Еву переполняло радостное возбуждение. Она не привыкла спать по ночам всего час, но волнение и мысль о трудной игре, которую она выиграла вопреки всему, необыкновенно се взбадривали, и она не ощущала ни малейшего утомления. Успех до того опьянил ее, что на лестничной площадке над вестибюлем она перестала семенить на цыпочках и быстро сбежала по оставшимся ступенькам. У нее было ощущение, что она рвется к финишу на последних ярдах олимпийской дистанции.

В вестибюле теперь было совсем светло. Каждый предмет в нем вырисовывался ясно и четко. Вот огромный обеденный гонг, вот длинный кожаный диван, вот столик, который она опрокинула в темноте. А вот подоконник ближайшего к входной двери окна. Но цветочный горшок с него исчез.

12. Дальнейшее развитие темы цветочных горшков

В тесном кругу, который только что стал свидетелем сенсационного преступления, чувства индивидов, слагаемых этого круга, по необходимости резко различны в зависимости от того, каким образом и в какой мере указанные нарушения закона затрагивают их личные судьбы. Как ни сильны по-своему эмоции человека, который в тихой улочке видит, как его согражданина бьют по голове мешочком с песком, они все-таки принципиально иные, чем те, которые испытывает вышеупомянутый субъект. И хотя похищение брильянтового колье леди Констанции Кибл потрясло замок Бландингс до самых глубин, на его обитателей оно подействовало отнюдь не одинаково. Они разделились на две четкие философские школы: одна черпала из случившегося материал для уныния и отчаяния, другая видела в нем лишь источник радостного возбуждения.

Ко второй школе принадлежали те вольные юные души, которые накануне изнывали в бессильной злобе, едва стало известно, что в этот богатый событиями вечер их погонят в парадную гостиную слушать, как Псмит будет читать «Песни пакости». Теперь же холодная дрожь пробирала их при мысли, чего они лишились бы, если бы бдительность леди Констанции поугасла и им удалось бы тихонько ускользнуть в бильярдную, о которой они на пороге рокового часа думали с такой тоской. С точки зрения всех Клодов, Реджи, Берти и Арчи, скопившихся под гостеприимным кровом лорда Эмсуорта, случившееся было суперэкстра, мечта идиота и самое оно. Значительную часть жизни они кочевали из одного аристократического загородного дома в другой, и круговращение это казалось им чуточку однообразным. Происшествие вроде вчерашнего одаряло сельское прозябание чудесной искристостью. А когда они вспоминали, что сразу же за этой заварушкой последует бал графства, им тотчас становилось ясно, что все идет прекрасно в этом лучшем из миров. Они вставляли сигареты в длиннейшие мундштуки, собирались тесными группками и щебетали, как скворцы.

Отряд унылых, чьи сердца были налиты свинцом, слушал их веселую болтовню с отвращением. Отряд этот был численно невелик, но отличался избранностью. Его, так сказать, главой и патронессой была леди Констанция Кибл. Утро застало ее в состоянии, все еще близком к агонии. Однако после завтрака, который она вкусила у себя в спальне и который был подслащен беседой с мистером Джозефом Киблом, ее супругом, она заметно повеселела. Мистер Кибл, решила леди Констанция, вел себя с редким благородством. Она нежно его любила, но все же не с такой нежностью, как в ту минуту, когда, воздержавшись от малейшего упрека за упрямство, с каким она отказывалась отдать колье в банк на хранение, он ласково сообщил ей, что купит ей другое, такое же великолепное, как похищенное, и стоящее ровно столько же. В тот же миг леди Констанция дезертировала из рядов унылых и отчаявшихся. Благодарно поцеловав мистера Кибла, она почти с воодушевлением вернулась в вареному яйцу, которое только чуть поклевывала, когда он вошел.

Однако несколько минут спустя средний уровень отчаяния восстановился в связи с тем, что ряды унылых пополнил мистер Кибл. Накануне он возликовал в уверенности, что к исчезновению колье приложил руку кто-то из его агентов -либо Фредди, либо Ева. Тот факт, что Фредди, тайно проинтервьюированный у него в спальне, беззвучно разевая рот, наотрез отрицал свою причастность к случившемуся, его не обескуражил. От Фредди он ничего путного и не ждал. Но когда, расставшись с леди Констанцией, он встретил Еву и выслушал краткое резюме повести, начавшейся с того, как колье оказалось у нее в руках, и мрачно — в духе нынешних литературных произведений — завершившейся исчезновением цветочного горшка с заветного подоконника, он тоже погрузился в тоску и уныние не хуже всех прочих.

Не задерживаясь на Фредди, чья угрюмость вызвала массу предположений в среде золотой молодежи, а также на лорде Эмсуорте, который проснулся в полдень и расстроился, обнаружив, что лишился нескольких погожих часов, которые мог бы провести среди своих возлюбленных клумб, а также на Компетентном Бакстере, которого в двенадцать пятнадцать стуком в дверь пробудил от сна Томас, лакей, чтобы вручить ему записку его патрона с приложением чека и отказом от его дальнейших услуг, мы перейдем к мисс Пиви.