— А-а! Ват, значит, почему все говорили, как они рады, что «все-таки» мне удалось приехать. Признаюсь, фраза эта тогда ввергла меня в некоторое недоумение.

— А потом вам понадобилось расписаться в альбоме этой Пиви.

— С какой же стороны такой шаг был неверным?

— Хуже ничего не придумаешь! — чуть не взвыл Фредди. — Бакстер, оказывается, подшивает все приходящие сюда письма, ну и мактоддовское подшил. То, в котором он написал, что принимает приглашение погостить здесь. И Бакстер сравнил его почерк с тем, что вы написали в альбоме. Ну, и конечно, сходства никакого. Вот так.

Псмит закурил еще сигарету и задумчиво затянулся. Он понял, что допустил тактический промах, недооценив антагонизм Компетентного.

— А у него есть какие-нибудь идеи, зачем я приехал в замок?

— Какие-нибудь? Да, черт возьми, он с того и начал, что вы, конечно, пробрались сюда увести колье тети Констанции.

— В таком случае чего же он ждет? Казалось бы, он уже давно должен был обличить меня в присутствии всех, кого ему удалось бы собрать. Чем же объясняется такая сдержанность милейшего старины Бакстера?

По лицу Фредди разлился багровый румянец рыцарственного негодования.

— Он мне и это сказал:

— Как кажется, у вас с товарищем Бакстером нет друг от друга секретов. И этот дух доверия прекрасен. Ну, так по какой причине он не швыряет свою бомбу?

— Говорит, что в одиночку вы, конечно, ничего предпринимать не будете. А дождетесь приезда сообщника. И, черт бы его взял, — воскликнул Фредди с жаром, — вы знаете, кого у него хватило нахальства записать вам в сообщники? Мисс Халлидей! Черт бы его побрал!

Псмит задумчиво затянулся.

— Ну, раз так, — сказал Фредди, — по-моему, это дело надо бросить. Вам бы лучше смотать удочки, а? На вашем месте я бы смылся сейчас же, а вещи попросил бы переслать по указанному адресу.

Псмит бросил сигарету в пепельницу и потянулся. Последнюю минуту мысль его напряженно работала.

— Товарищ Трипвуд, — сказал он укоризненно, — вы рекомендуете трусливый и слабоумный образ действий. Не спорю, будущее выглядело бы гораздо более розовым, если бы в замке никакого Бакстера не водилось, однако дело надо довести до конца. Во всяком случае, мы имеем одно преимущество перед нашим очкастым другом: нам известно, что он меня подозревает, а ему не известно, что нам это известно. Думаю, немного находчивости, немного изобретательности, и мы еще прорвемся к победе. — Он обернулся к окну и посмотрел наружу. — Жаль, — сказал он, — что эти идиллические окрестности омрачила туча зловещей опасности. Думаешь, будто по кустам сигает фавн, а при ближайшем рассмотрении он оказывается сыщиком с записной книжкой. Воображаешь, будто слышишь флейту Пана, а это трели полицейского свистка, призывающие подмогу. Тем не менее мы обязаны стойко переносить все вышеупомянутое. Это наш крест. Поведанное вами сделает меня только еще бдительнее, еще змееподобнее, если это возможно, но намерение мое непоколебимо. Крик оглашает стены замка: «Псмит не спустит флага!» А посему валите отсюда, товарищ Трипвуд, и успокойте свои дрожащие нервные узлы одной-двумя таблетками, меня же оставьте моим думам. Без сомнения, все будет прекрасно.

9. Псмит обзаводится камердинером

I

Из-под душистой сени большого кедра на лужайке перед замком Псмит оглядел клумбы, ласково озаренные послеполуденным солнцем, а потом посмотрел на Еву с глубоким недоумением.

— Видимо, я ослышался. Ведь не может быть, — сказал он голосом, полным упрека, — что вы серьезно собираетесь работать в такую погоду?

— Да, собираюсь. У меня есть совесть. Мне платят большое жалованье… относительно большое… не за то, чтобы я нежилась в шезлонгах.

— Но вы же приехали только вчера!

— И работать мне следовало начать вчера.

— По-моему, — сказал Псмит, — если это не рабство, то уж не знаю, что это. Поскольку все уехали и оставили нас одних, я питал надежду, что вторую половину дня мы проведем приятно и поучительно в тени этого величественного древа, беседуя о том о сем. И этому не суждено сбыться?

— Нет. Хорошо еще, что не вы приводите в порядок каталог этой библиотеки. Он бы так и остался неоконченным.

— А для чего, как сказал бы ваш наниматель, его кончать? Несколько раз он выражал при мне мнение, что эта библиотека много-много лет уютно существовала без всяких каталогов. Так почему бы ей и не оставаться в этом счастливом состоянии до бесконечности?

— Искушать меня бесполезно. Как будто бы я не предпочла проводить здесь время в приятном безделье, но что скажет мистер Бакстер, когда вернется?

— С каждым днем, который я провожу тут, мне становится все яснее, — мрачно заметил Псмит, — что товарищ Бак-стер порядочная таки чума. Скажите, как вы с ним ладите?

— Он мне не очень нравится.

— И мне. Именно из такой общности вкусов и рождаются привязанности на всю жизнь. Садитесь же и обменяемся доверительными признаниями на тему Бакстера.

Ева засмеялась:

— Не сяду. Вы просто соблазняете меня остаться здесь и пренебречь долгом. Нет, мне правда пора. Вы даже не представляете, сколько там работы!