— Тут, увы, — произнес Псмит с оттенком мужественного сожаления в голосе, — я вам ничем помочь не могу. Я отдал его одной молодой даме на улице. И где она в настоящий момент, я не знаю.

Розовый юноша слегка пошатнулся.

— Вы отдали мой зонт какой-то девчонке?

— Весьма неудачное определение. Вы не стали бы говорить о ней в столь небрежной манере, если бы видели ее. Товарищ Уолдервик, она изумительна! Я простой, прямой, грубый человек и, как правило, нежных эмоций не жалую, но откровенно признаюсь, что она затронула во мне струну, которая звучит редко. Она преисполнила восторгом мое старое потрепанное сердце, товарищ Уолдервик. Других слов нет. Преисполнила восторгом!

— Но, черт возьми!…

Псмит протянул длинную руку и отечески положил ладонь на плечо своего собеседника.

— Будьте мужественны, товарищ Уолдервик! — сказал он. — Посмотрите в лицо случившемуся как подобает мужчине! Мне грустно, что я послужил орудием лишения вас превосходного зонта, но, как вы не замедлите понять, иного выхода у меня не было. Лил дождь. Она стояла вон там, в отчаянии сжимаясь в комочек под маркизой этой лавочки. Ей необходимо было покинуть убежище, но влага ждала в засаде, чтобы погубить ее шляпу. Что оставалось мне? Что оставалось любому мужчине, достойному называться мужчиной, как не спуститься в гардероб, не слямзить лучший зонт из наличествующих там и не отнести его ей? Ваш был неоспоримо лучшим. Другие не годились ему и в подметки. Я отдал ей ваш зонт, и она удалилась, вновь обретя счастье. Это объяснение, — продолжал Псмит, — я убежден, заметно утишит вашу вполне понятную печаль. Вы лишились зонта, товарищ Уолдервик, но ради какого святого дела! Ради какого дела, товарищ Уолдервик! С этих пор вы сравнялись с сэром Филиппом Сиднеем, который, умирая на поле брани, отдал последний глоток воды из своей фляжки умирающему же солдату, и с сэром Уолтером Рэли. Последний, пожалуй, больше отвечает случаю как историческая параллель. Он разостлал на луже драгоценный плащ, дабы королева не промочила ног, а вы — через посредника — пожертвовали зонт, чтобы спасти шляпу девушки. Потомки будут гордиться вами, товарищ Уолдервик! Я буду весьма удивлен, если о вас не станут слагать песни и легенды. В грядущие века детишки будут льнуть к коленям деда, умоляя: «Дедушка, расскажи нам, как великий Уолдервик потерял свой зонтик!» И он расскажет, и дети, выслушав, станут лучше, глубже, шире… Но, как вижу, шофер уже включил счетчик, и, боюсь, я вынужден прервать наш приятный разговор, который лично мне доставил огромное удовольствие. Поезжайте, — сказал он таксисту. — Мне нужно Международное бюро по найму Ады Кларксон на Шафтсбери-авеню.

Такси тронулось. Высокородный Хьюго Уолдервик, послав ему вслед страстный взгляд, почувствовал, что промок насквозь, и вернулся в клуб.

Прибыв по указанному адресу, Псмит расплатился, поднялся по ступенькам и деликатно постучал согнутым пальцем в матовое стекло Справочной.

— Дорогая мисс Кларксон, — начал он галантно, едва окошко отворилось, — не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени…

— Мисс Кларксон занята.

Псмит вдумчиво посмотрел на нее в монокль.

— Так вы не мисс Кларксон?

Справочная ответила, что нет.

— В таком случае, — сказал Псмит, — произошло недоразумение, и в нем, — добавил он тепло, — повинен я. Так, может быть, мне будет дано увидеть ее не в столь отдаленном будущем? Когда я понадоблюсь, вы найдете меня в приемной.

Он вошел в приемную, взял со стола журнал и устроился поудобнее с повестью в «Рассказах для девочек» (январский номер за 1919 год), поскольку бюро по найму, как и дантисты, предпочитают литературу многолетней выдержки. Он углубился в чтение, но тут из кабинета вышла Ева.

5. Псмит ищет применения своим услугам

При ее появлении Псмит учтиво встал.

— Моя дорогая мисс Кларксон, — сказал он, — не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени…

— Боже мой! — сказала Ева. — Как странно!

— Поразительное совпадение, — согласился Псмит.

— Вы не дали мне времени поблагодарить вас за зонтик, — сказала Ева с упреком. — Наверное, вы сочли меня ужасно грубой. Но я так растерялась…

— Моя дорогая мисс Кларксон, прошу вас, не надо…

— Но почему вы меня так называете?

— Так вы тоже не мисс Кларксон?

— Конечно нет.

— В таком случае, — объявил Псмит, — я буду вынужден начать мои поиски заново. Эти непрерывные осечки мучительны для пылкого духа. Быть может, вы — юная новобрачная и пришли нанять свою первую в жизни кухарку?

— Нет. Я не замужем.

— Отлично!

Еву такая ничем не прикрытая радость несколько смутила. Наступила пауза, и тут же в приемную деловито заглянула Справочная.

— Мисс Кларксон вас ждет, сэр.

— Оставьте нас, — произнес Псмит, величественно махнув рукой. — Нам благоугодно пребыть одним.

Справочная вытаращила глаза, но, усмиренная его властностью и общим великолепием вида, молча удалилась.

— Наверно, — сказала Ева, поворачивая в руке зонт, — мне следует вернуть его вам. — Она поглядела на слезящееся окно. — Но ведь дождь еще не кончился…