Читаем Положительная характеристика полностью

Ну почему опять не могут сами решить- брать или не брать? Ведь своя медкомиссия есть, и не простая, а с таким оборудованием- обзавидуешься! И что не врач- КМН, кандидат медицинских наук! А тут- до кандидатской никак руки не доходят. Съездить на рецензирование в госпиталь Бурденко, поговорить со спецами, обещали ведь помочь в том году. В каком том, забыл уже, наверное, поздно диссертацию дописывать. Да и реально поздно- в военкомате тихо, как на кладбище. Причем тут кладбище? Так, быстро пишу ответ и- домой. Так рассуждал майор медицинской службы Горелов, глядя на запрос на одного из его пациентов. Перед призывом на срочную службу проходил парень медкомиссию в военкомате, что-то Горелову в нем не понравилось, хотя никаких видимых причин для беспокойства не было. Но Горелов опытный психиатр и завернул парня на дополнительное обследование. Обследование ничего не выявило и парня призвали на действительную военную службу. До армии качался, занимался боксом, прыгал с парашютом в Волосово, где сам Горелов начинал свою парашютную историю. И как результат-Жаров (именно на него пришёл запрос) оказался в спецназе. А сейчас от него, Горелова, хотят получить ответ –годен ли Жаров для службы в Управлении Специального Назначения Службы Безопасности Президента? Или не годен? Ведь что-то Горелову не понравилось, раз отправил на допобследование. Ну и что, что не подтвердилось, были-же сомнения. Какие? И как объяснить всем этим врачам КМНам, что он видит ауру человека? Ну не буквально ауру. А чёрт его знает, как объяснить. Опять помянул нечистого, а ведь верующий человек, прихожанин. Но ведь тех, кого он, Горелов, от службы заворачивал, а медкомиссия всё равно пропускала, ведь с ними всегда беда приключалась. И серьёзная беда. И после того, как он завернул Евдокимова, того всё равно призвали. Был недобор, брали в армию всех подряд. А когда Евдокимов расстрелял караул у себя в части, все на уши встали. И началась серьёзная проверка. И тогда выяснилось-все, кого Горелов не советовал призывать, все совершили на службе тяжкие и особо тяжкие преступления. Поохали-поахали и успокоились. Но отныне стало так-если Горелов говорит нет-значит нет, не годен к службе в ВС. Жаров, Жаров. Что-же в нём не понравилось военврачу Горелову? Даже не так. Чем-то вызывал в душе неосознанную тревогу, нарушал душевное равновесие. Весна тогда была жаркая, но во время общения с призывником Горелова слегка знобило. Но озноб этот был не простудный, а какой-то непонятно необъяснимый. Ведь именно тогда Горелов в первый (и последний) раз опробовал один можно сказать эзотерический и ненаучный метод. Об этом методе Горелову рассказал между делом знакомый священник. После того, как Жаров прошёл дополнительное обследование, пришёл на приём к Горелову. Всё хорошо-годен, готовься к службе в серьёзной боевой части, как ты хотел. Воды выпей-жарко ведь. Вон стаканы на подносе-бери любой. Жаров взял стакан из середины, выпил и ушёл. Горелов подошёл к подносу с графином и стаканами. Стаканов было тринадцать. В двенадцати из них была святая вода, взятая в Храме, куда он периодически ходил. В тринадцатом, незаметно помеченном, была обычная из-под крана. Именно этот стакан оказался пустым. Горелов вспомнил те чувства, что испытал в тот момент, словно оказался на пороге открытия, откровения. Но Горелов-прагматик взял тогда верх над Гореловым-эзотериком. И вскоре всё забыл. И вот сейчас вспомнил, испытывая дурноту, словно не хватало воздуха. Подошёл к окну-открыл, пошёл свежий воздух. Выглянул. Темень и тишь. Как на кладбище. В углу возле шкафа, не заметный от входа, висел образ Спасителя. Трижды перекрестившись, Горелов закрыл окно и сел за стол писать ответ на запрос. Стандартный ответ на стандартный запрос. То-есть положительный.