Читаем Полночный ритуал полностью

Ответом ему было счастливое «Гы-гы-гы!..» папы и сына Мурашновых. У Мурашнова-старшего в момент прошло недомогание, и он со своим отпрыском, чуть ли не приплясывая на ходу, наконец-то отбыл восвояси. В самом деле! В сравнении с гомосеком, который спит с негром-барменом, сын, который спит со своей мачехой, не такой уж и позорный вариант.

Когда Гуров вернулся в главк, Стас уже сидел за своим компьютером и что-то внимательно изучал. Увидев Льва, он вопросительно мотнул головой:

– Ну и как там, в заповеднике миллиардерят? Чего-то удалось накопать?

– Да, кое-что накопалось… – Лев сел за свой стол и покрутил головой из стороны в сторону. – Но-о-о! Осталось такое ощущение, будто пришлось пару часов поработать проктологом-любителем…

Он в общем и целом рассказал о результатах своей поездки в МУЭП, более подробно изложив наиболее характерные моменты. В частности, в деталях упомянул о своем «случайном» знакомстве с мажорами Мурашновым и Заливаевым, об их алиби.

– Во дают! Во дают!.. – схватившись за голову, рассмеялся Стас, слушая про откровения представителей золотой молодежи. – Да-а-а… И такая, с позволения сказать, «элита» завтра придет к рулю фирм, компаний, банков, пролезет в министерства и ведомства… Ведь нормальных, толковых, совестливых ребят, без вывихов в мозгах, но не имеющих папиных миллиардов, до власти и на пушечный выстрел не допустят. А таким вот дегенератам, таким выкидышам эволюции – везде зеленый свет. Е-п-р-с-т!.. Что ждет Россию?!

О своей поездке к Кипрасовым он поведал, вздыхая и морщась время от времени. По его словам, проживает семья Кипрасовых на Рублевке, в той ее части, где селится не самая-самая крутая богема. Дом у них достаточно большой, двухэтажный. Однако уюта в нем не ощущается. И главным «холодильником», остужающим любой душевный позитив этого места, по мнению Крячко, была излишне чопорная «половина» Виталия Кипрасова.

– В толк не возьму, какого хрена он на ней женился, на этой замороженной вобле?!! По своему снобизму она сто очков вперед даст любой англичанке. Ох и зануда! Когда я с ней разговаривал, только что про себя не матерился.

Прибыл Стас на Рублевку, предварительно созвонившись с Кипрасовым. Тот обещал приехать домой к оговоренному с ним сроку, но немного опоздал – нужно было улаживать кое-какие вопросы, связанные с предстоящими похоронами Лилии. Поэтому Стасу пришлось около четверти часа вести пустые светские разговоры с Тамарой Кипрасовой, которая, как он сразу же почувствовал, едва ли испытывала искреннюю горечь и скорбь в связи со случившимся. Скорее наоборот. Крячко почти физически ощутил внутреннюю удовлетворенность хозяйки дома тем, что произошло с падчерицей. Поэтому одним из итогов его поездки на Рублевку стало хотя и смутное, но весьма серьезное подозрение в том, что мачеха убитой каким-то образом может быть к этому причастна.

Когда же, наконец-то, домой прибыл глава семьи, Стас смог вполне предметно побеседовать с ним по интересовавшим его вопросам. В частности, они обсудили потенциальных подозреваемых. Но как в ходе беседы заверил его Виталий Кипрасов, который, несмотря на подавленное состояние, старался выглядеть не сломленным, он исключает причастность к убийству и латифундистов, и недовольных работой его охранной фирмы. По его словам, хотя агрофирмы-монополисты и не в восторге от его законодательных инициатив и его выступлений в Думе, их недовольство никогда не переходило определенных границ и не выливалось в нечто экстремальное, тем более криминального пошиба. Все дело в том, что сам он в критике своих оппонентов никогда не переступал этической грани, никогда не использовал недостойных методов давления на кого-либо, никогда не действовал вопреки закону. Поэтому, при всей нелюбви к нему тех или иных оппонентов, они также придерживались неписаного кодекса политико-экономических дуэлей.

Отверг он и вероятность мести со стороны кавказских исламистов. По словам Кипрасова, он и во время боевых действий всячески старался соблюдать все писаные и неписаные законы войны, поэтому у него всегда были нормальные отношения с тамошним мирным населением. Пусть и не на уровне дружеских, но стабильно нейтральные и взаимно уважительные.

– Нет, нет, – категорично заверил Валерий, – такой вариант я даже не рассматриваю.

– Но если к случившемуся непричастны те, с кем вы постоянно и очень остро дискутируете, с кем у вас достаточно напряженные отношения, то кто же тогда мог захотеть причинить вам такое горе? – отчасти согласившись со своим собеседником, спросил Крячко.