Я возвращаюсь. Чарли стоит на том же месте. Делаю глубокий вдох и начинаю:

– Мне нужно тебе кое-что сказать…

На этот раз я настроена решительно, и название моей болезни почти слетает у меня с языка. Честное слово. Но у Чарли такое искреннее, открытое лицо, он смотрит на меня и видит ту, кем я очень хотела бы быть, – совершенно нормальную девушку. И я опять не могу заставить себя признаться.

– Кота у меня никогда не было, – говорю я.

Чарли заливается смехом:

– Да ты что? Офигеть!

Глава 10

После вечерних событий мне никак не хочется спускаться на землю. До самого утра я сочиняю новую песню – «Скалы любви». Мне кажется, это лучшее, что я написала за всю свою жизнь. Песня получается сложной, глубокой и тонкой. Наконец-то я достигла того, к чему всегда стремилась. По крайней мере, очень на это надеюсь. Я засыпаю с широкой улыбкой на лице, когда солнце уже встает.

После ужина заходит Морган. Мы валяемся на моей кровати. Потом я беру гитару. Мнение подруги очень важно для меня; интересно, что она скажет о моей новой песне. Итак, я пою, изливаю всю душу. Но когда поднимаю глаза, чтобы посмотреть, как Морган мне сопереживает, вижу: она где-то далеко. Улыбается, глядя в телефон, пальцы бегают по клавиатуре. Я перестаю петь и откладываю гитару.

– С кем ты переписываешься?

Она отрывается от телефона, морщится и прячет его под одеяло.

– А? Ни с кем. Извини.

– Морган! – произношу я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более угрожающе.

Она пожимает плечами и бормочет что-то невнятное.

– Чего-чего?

Снова бормотание.

– Ни слова не могу разобрать. Можешь говорить четче?

– Гарвер! – выкрикивает она наконец. – Я с Гарвером тискалась!

Не могу сдержать улыбку.

– Заткнись! – рычит Морган.

– А я ничего и не говорю! – отвечаю я, улыбаясь еще шире.

– Заткнись! – повторяет она.

Я прыскаю со смеху:

– Да я же ни слова не сказала!

Морган краснеет как свекла и прячет голову под одеяло. Оттуда доносится:

– А он типа ничего, да?

– Он очень милый! И вкус у него хороший, раз он влюбился в тебя. Мне даже его чили-кон-карне понравилось.

– Вот тут ты врешь, и мы обе это знаем. Чили было невозможно проглотить, – возражает Морган под одеялом.

– Зато все остальное точно правда.

Значит, моя подруга дала Гарверу шанс. Я искренне рада, но эту радость перевешивает беспокойство: как отец воспримет то, что у меня появился парень? Который, между прочим, не знает о моей пигментной ксеродерме. Наверное, папа захочет немедленно с ним увидеться и как пить дать выдаст мой секрет. И не будет у меня больше никакого парня. Уродливая тень болезни повиснет над нашими головами и все разрушит. У Чарли и так сейчас проблем предостаточно. Не хватало ему только меня с моим стремным диагнозом. Нет, нельзя допустить, чтобы все пропало, едва зародившись.

У меня созрел план, для реализации которого понадобится помощь Морган. Вчера я вполне успешно изображала нормальную девчонку: играла в пиво-понг и тайком целовалась с парнем на яхте, не принадлежащей ни мне, ни ему. А раз так, то почему бы не продолжить игру?

– Можно, я скажу, что пойду сегодня вечером к тебе? На самом деле мы с Чарли договорились встретиться.

Морган сбрасывает одеяло с головы и выпрямляется:

– Хочешь, чтобы я помогла тебе обманывать отца, пока ты проводишь время с парнем? – Готова поклясться: она еле сдерживает слезы, хотя обычно ее нелегко заставить плакать. – Горжусь тобой.

– Странное дело, но я как будто тоже собой горжусь, – улыбаюсь я.

– Иди. Иди проверни это прямо сейчас, – Морган подталкивает меня ногой, пытаясь спихнуть с кровати, – пока у тебя запал не кончился.

Я делаю глубокий вдох и спускаюсь по лестнице. Отец у себя в каморке. Перебирает портфолио фотографов. У меня возникает странное и неприятное чувство: как будто он может видеть, что делается в моей голове.

– Чем занимаешься? – спрашиваю я, решив начать издалека.

– Оцениваю работы.

Он берет фотографию летящей птицы и рассматривает ее на свету. Мне нравится. Я бы поставила «A».

– Ты же не любишь ставить оценки за творческие работы, – говорю я, повторяя то, что слышала от него самого тысячу раз.

Прежде чем врать, нужно не спеша подготовить почву.

– Для меня это ужасная пытка, а куда деваться? – улыбается он, откладывая снимок. – Как вчерашняя вечеринка?

– Хорошо, отлично! – начинаю я, но вовремя торможу: незачем ему знать, что я веселилась от души. Будет больше вопросов, а значит, придется больше врать. – Хотя, пожалуй, скучновато. Неплохо, но ничего особенного.

Папа смотрит на меня как-то странно. Лучше не пытаться расшифровать этот взгляд.

– Познакомилась с кем-нибудь?

– Что? Нет… в смысле, да. Много было интересных ребят, – мямлю я. – Но чтобы кто-нибудь особенно интересный – нет. Все одинаковые. Значит, по логике, ничего интересного…

Папа приподнимает бровь, но, как ни странно, непохоже, чтобы он что-то заподозрил. Я приклеиваю на лицо улыбку до ушей и перехожу к делу, пока нервы не сдали окончательно:

– Не возражаешь, если я сегодня схожу к Морган?

– Конечно иди, – беспечно говорит отец и снова погружается в изучение фотографий.

Я направляюсь к двери, пока все не сорвалось.