Взяв в коморке у Большого Бена где хранились все лекарства и тряпки для перевязки и несколько свечей, а так же попросив кипятка у Пича, чтобы стерилизовать иглы и нитки, я стал по одному приглашать раненых, обрабатывая и зашивая им раны полученные в ходе разборок. Они заходили и настороженно косились на стол с разложенными инструментами, некоторые уверяли, подключив всю свою убедительность, что ничего совершенно не болит и так нормально заживет. Я лишь усмехался глядя на то, как здоровые и суровые мужики, прожжённые бандиты, для которых было абсолютно нормально получить рану в бок заточкой в разборке, начинают невнятно мямлить при виде иголки, представляя, как я буду их ей протыкать. Но стоящий неподалеку Бен пару раз рыкнул, и раздав пару пинков быстро навел порядок, он с интересом наблюдал как я штопаю порезы и ножевые ранения, а после накладывая пропитанные лекарствами и мазями повязки и чистые бинты. Честно, я очень соскучился и получал удовольствие от своей работы. Так я работал несколько часов обработав всем раны и порезы, если честно то специально затянул, ибо я знал, что в ином случае я отправлюсь в тренировочный зал избивать манекен, Броган уже несколько раз мелькал в проходе внимательно наблюдая за мной. Я был не то что против, но не после выматывающей схватки и ранения из-за которого мне и двигаться было больно. Так что я старательно делал вид, что занят чрезвычайно важным и неотложным делом, но дражайший и горячо любимый наставник меня сдал с потрохами, так и сказав, что я специально отлыниваю.

Так что получив мотивирующую затрещину, я быстренько собрал инструменты и побежал на тренировочную площадку, обливаться потом и избивать грубо сколоченный манекен до кровавых мозолей, и мне разрешили пойти отдыхать когда я уже буквально с ног валился от изнеможения. И подняв меня с раннего утра этот маньяк меча снова отправил в зал до самой ночи, прерываясь лишь на то, чтобы в спешке закинуть в рот обед. И так было на следующий день и следом за ним еще один и еще и еще, я проводил все время в тренировочном зале, слушая новости в редкие моменты отдыха.

Нижний город буквально закипел, донна Леона близко к сердцу восприняла нападения на здание начальника порта, и показала зубы, огромную оскаленную пасть. Она задействовала целую армию осведомителей и доносчиков. Подняла всех людей разыскивая Толстого Го. Она без жалости и раздумий сжигала притоны, таверны или бордели, где он хотя бы раз появлялся. Все дома и лежки, где он теоретически мог быть, она была зубастым драком в мутном пруду, и укусы большой, но все же щуки для нее были оскорбительны. Она последовательно и дотошно перетряхивала весь нижний город, давая наводки Карлотте, которая без жалости вырезала всех, кого находила. Для Карлотты это было личным делом, она мстила за Удавку. А донна Леона показывала всем, кто мог хотя бы на миг подумать, что она слаба и больше не в состоянии управлять этим оскаленным и постоянно брыкающимся стадом, решив не дожидаться очередного передела, она вырезала всех конкурентов.

Но толстяк просто чудом ускользал в последний момент, он все же решился и несколько раз устраивал схватки, наводя своих людей. Но силы были несопоставимы, на донну Леону работало слишком много людей, и ресурсы которые были у нее были слишком впечатляющие. Она притащила несколько сотен наемников, из-за которых случился переполох, как только об этом узнал черный барон. Притащила даже магов. Но ее не интересовали бунты, она устраивала чистки, вырезая расплодившиеся банды. Все торговцы, все владельцы трактиров, борделей и ночлежек, тряслись за свое дело и жизнь. Если хоть немного падала тень сомнения, что ты помогаешь другим бандам, тебя или убивали, или сжигали твое дело. Но так или иначе, поймать его не смогли, он сбежал из города, решив, что дело слишком хлопотное и опасное. Все это я узнал слушая разговоры в комнатушке перед сном.

Глава 25

Так, совершенно незаметно для меня и пролетели два года, я просто не успел замечать как пролетает время, сутками пропадая на тренировочной площадке или на заказах.

Броган был маниакально исполнителен, подозреваю что именно из-за этого он и оказался тут среди убийц и воров. Его все это жутко бесило и напрягало. Для него это было его личное заключение. И это заключение ему отбывать еще три года. Но он продолжал добросовестно и честно исполнять свою часть уговора, обучая песням стали молодых головорезов. Он никогда не ходил ни на одну разборку или дело. По условиям уговора, его задача была обучать и он ей заслуженно гордился. Отдаваясь своей задаче полностью без остатка, но так же требуя этого от других.