Спокойная, но полная решимости Поллианна поднялась по ступенькам часовни, открыла дверь и вошла в притвор. Из главного зала доносились женские голоса и смех. Поколебавшись мгновение, Поллианна распахнула одну из внутренних дверей.

Разговоры сменились удивлённым молчанием. Поллианна робко прошла вперёд. Теперь, когда дошло до дела, её смелость куда-то улетучилась. В конце концов, перед ней были не её любимые дамы из прихода, а чужие или только полузнакомые лица.

– Здравствуйте, дамы, – вежливо проговорила она. – Я Поллианна Уиттиер. Я… полагаю, некоторые из вас меня знают; во всяком случае, я вас уже видела, хотя и не всех сразу в одном месте.

Тишина стала почти осязаемой. Некоторые дамы и правда знали эту весьма незаурядную племянницу одной из участниц комитета, и почти все о ней были наслышаны, но в тот момент ни одна не нашлась что сказать.

– Я… я пришла изложить перед вами одно дело, – пробормотала Поллианна через мгновение, незаметно для себя используя знакомое выражение своего отца.

По залу пролетел лёгкий шорох.

– Тебя… тебя послала тётя, моя дорогая? – спросила её миссис Форд, жена проповедника.

Лицо Поллианны залилось румянцем.

– О нет. Я сама пришла. Видите ли, я привыкла к обществу приходских дам. Они воспитывали меня вместе с отцом.

Послышалось чьё-то нервное хихиканье, и жена проповедника сдвинула брови:

– Да, дорогая. И какое у тебя дело?

– Ну… речь о Джимми Бине, – сказала Поллианна со вздохом. – Ему негде жить, кроме сиротского приюта, а тот переполнен, и он там никому не нужен, во всяком случае, он так думает, поэтому он ищет себе другой дом. Просто дом, чтобы жить не с надзирательницей, а с мамой – с роднёй, которая будет о нём заботиться. Ему десять лет, скоро будет одиннадцать. Я подумала, что кто-то из вас мог бы приютить его, знаете.

– Подумать только! – раздался чей-то голос, нарушив изумлённую тишину, которая воцарилась после слов Поллианны.

Поллианна обвела взволнованным взглядом окружавшие её лица.

– О, я чуть не забыла, он будет работать, – добавила она поспешно.

Снова тишина; потом одна или две дамы стали холодно задавать ей вопросы. Через некоторое время, выведав подробности, все они принялись переговариваться между собой, оживлённо, но отнюдь без восторга.

Поллианна слушала их с растущим беспокойством. Кое-что из того, что они говорили, она не понимала. Тем не менее понемногу она поняла, что ни одна женщина не хотела взять мальчика к себе, хотя каждая думала, что кто-нибудь может согласиться, так как у некоторых из них не было своих сыновей. Но никто не соглашался взять Джимми. Потом жена проповедника робко предположила, что комитет мог бы взять на себя обеспечение и образование мальчика, вместо того, чтобы посылать так много денег в этом году детям из далёкой Индии.

После этого заговорили почти все дамы разом, иногда наперебой, ещё громче и раздражённее, чем прежде. По-видимому, их общество славилось своими пожертвованиями для индийских миссий, и некоторые дамы сказали, что умрут от стыда, если в этом году их комитет отправит меньше денег. Что-то из сказанного Поллианна вновь не поняла, поскольку их слова звучали так, словно им было всё равно, на что пойдут их деньги, лишь бы в определённом «отчёте» сумма напротив названия их общества «возглавляла список» – но не могли ведь они действительно так думать!

Всё это было очень неприятно и непонятно, так что Поллианна была очень рада, когда снова оказалась на тихой улице и смогла вдохнуть свежего воздуха – но в то же время она была и сильно расстроена. Она знала, что ей будет совсем не просто и совсем не весело сообщить завтра Джимми Бину, что благотворительный комитет решил отправить все деньги на воспитание индийских мальчиков, вместо того, чтобы воспитать одного маленького мальчика из их собственного города – ведь это, по словам высокой дамы в очках, «не сделает им чести в отчёте».

– Нет, конечно, это доброе дело – отправлять деньги язычникам, и я не против, чтобы они их посылали, – вздыхала Поллианна про себя, грустно бредя по улице. – Но они вели себя так, будто местные мальчики не имеют значения, только заморские! Хотя, казалось бы, растущий в любви и заботе Джимми Бин принёс бы им куда больше радости, чем какой-то отчёт!

Глава 13. В Пендлтонском лесу

Выйдя из часовни, Поллианна направилась не домой, а к Пендлтонскому холму. День для неё выдался нелёгкий, хоть и выходной (так она называла те редкие дни, в которые не было уроков шитья или готовки), и Поллианна знала, что прогулка в зелёной тиши Пендлтонского леса пойдёт ей сейчас на пользу как ничто другое. Поэтому она упорно взбиралась на Пендлтонский холм, несмотря на припекающее спину солнце.

– Всё равно до половины шестого меня дома не ждут, – говорила она себе, – и будет здорово прогуляться по лесу, даже если для этого придётся вскарабкаться на холм.

Поллианна уже бывала в Пендлтонском лесу и знала, что там очень красиво. Но сегодня лес казался ей особенно прекрасным, вопреки её огорчению из-за того, что завтра придется расстроить Джимми Бина.