Читаем Полководец полностью

Он взял ее за руки и помог ей встать, а потом медленно закружился с ней на поляне. Музыки не было, и луна ушла, а костер почти совершенно погас. Троллиха сидела, скорчившись, под теплыми плащами, и ее горящие глаза неотступно следили за двумя силуэтами. Арилье удерживал Ратхис за кончики пальцев и следил за ней, точно мать за ребенком, делающим первые шаги. Ратхис, поднявшись на цыпочки, то вертелась на месте, то касалась коленом партнера, то отбегала, но не дальше, чем на длину вытянутой руки, а потом взлетела и изогнулась, как носовая фигура корабля.

Арилье обхватил ее ладонями за талию и поставил на землю.

Она улыбалась рассеянно и счастливо; она не знала, кто подарил ей счастье, и обожала весь мир.

— Ступай, Ратхис, — сказал Арилье, осторожно подтолкнув ее вперед. — Ступай, тебя ждут.

Она шагнула вперед, обернулась, снова сделала пару шагов и снова глянула на Арилье. Он кивнул ей, и тогда она, засмеявшись, быстро побежала прочь. Миг спустя Арилье был уже твердо уверен в том, что ни одной фэйри больше не осталось на поляне.

* * *

Весь следующий день Енифар дулась и не хотела разговаривать. Арилье не настаивал. Закутал лицо вуалью, сдвинул шляпу на лоб, помалкивал себе, ждал, пока девочке надоест обижаться.

Они пробирались по лесу целый день, большую часть пути прошли пешком. В середине дня стало душно, но снимать с лица вуаль Арилье не решался: он слишком хорошо помнил, чем это заканчивается. На лесную тень слишком уж полагаться не следовало. Листва хоть и рассеивала слишком яркий свет, все же не в состоянии была изменить спектр, и убийственные лучи все равно оставляли на коже эльфа болезненные ожоги. Поэтому Арилье задыхался под вуалью и терпел, когда влажная ткань прилипала ко лбу и носу.

Енифар, кажется, злорадствовала по этому поводу. Во всяком случае, пару раз Арилье ловил ее усмешку, которая — стоило их глазам встретиться, — тотчас превращалась в ледяную неприязненную улыбку.

Ближе к вечеру, с облегчением избавившись от шляпы, Арилье повернулся к своей спутнице и спросил:

— Не надоело еще дурочку из себя строить?

— Разве? — удивилась Енифар.

— Что «разве»?

— Мне казалось, тебе такие нравятся, — пояснила она.

— Какие — «такие»?

— С вот такими лицами. — Енифар провела рукой перед своей смуглой раскосой мордашкой и полуоткрыла рот, свесив подбородок. Получилось жутковато. — С вот такими, — прибавила она, оттягивая уголки глаз книзу.

Арилье засмеялся с облегчением.

— Ну вот и поговорили, — молвил он. — Теперь у меня просто камень с души упал. А то я решил было, что у тебя живот болит. Не отравилась ли моя Енифар, думаю. Что я сиятельной маменьке скажу, если Енифар, путешествуя со мной, вдруг отравится!

Не обращая внимания на возмущенный вид девочки, Арилье занялся лагерем: разложил костер, принес ветки для постели, расседлал свою лошадь. Енифар продолжала сидеть в седле и только когда Арилье отправился за водой к речке, протекавшей поблизости, спешилась и изволила снять седло со своей лошадки.

— Иди, поохоться как следует, — прошептала девочка на ухо своему скакуну. — А если захочешь сожрать эльфа и сумеешь убить его, позови меня. Я охотно разделю с тобой трапезу.

Она знала, что у Арилье хороший слух и что он, несомненно, слышит каждое слово. Но, к ее разочарованию, он никак не отреагировал. Просто повесил котелок с водой над костром и непринужденно развалился на ветках, накрытых плащом. Енифар походила-походила вокруг, потом махнула рукой и решительно плюхнулась рядом. Он беззлобно хмыкнул и прижал ее к себе.

— Устала?

— Возможно. — Енифар высвободилась, поерзала, устраиваясь удобнее, и снова подлезла под его обнимающую руку. — Но это не имеет никакого отношения к делу. Когда все устали, еще один уставший остается незамеченным… Что у нас на ужин? Только не коренья. Я ненавижу коренья. И ароматные травы я тоже ненавижу, учти.

— У нас есть мясо, — успокоил ее Арилье. — Не очень много, но на похлебку хватит. Правда, я решил сварить его с кореньями, но это так, для густоты и сытости.

— А откуда ты взял мясо? — спросила она.

— Для чего тебе это знать, Енифар? Довольно и того, что оно у нас имеется. Хватит на жирную, на очень жирную похлебку. Так что коренья будут там почти незаметны. Я их мелко-мелко накрошу, ты и не почувствуешь, — уверял Арилье.

Но девочка оставалась непреклонной.

— Каким способом ты добыл это мясо, Арилье? — повторила вопрос Енифар.

— Это важно?

— Зависит от того, где ты его взял.

— Не с собственных костей срезал, если ты подозреваешь меня в подобной самоотверженности.

— Мясо эльфа! Фи!

— Не большее «фи», чем троллиная бабушка, — парировал Арилье. — Нет, Енифар, на сей счет можешь быть спокойна. Этот бесформенный красный кусок я отобрал у моей лошади. Понятия не имею, кого она поймала и загрызла, но отдавать не хотела — стало быть, добыча вкусная.

Енифар сразу успокоилась.

— Так бы и сказал. А там не осталось часом никакого ушка или куска ноги, чтобы можно было хотя бы приблизительно определить, что за животное?

— Нет, — сказал Арилье. — Извини. Я просто бросил это в котелок.