Читаем Полиция полностью

Микаэль Бельман схватил ее бинокль и направил на дом внизу:

— «Дельта» занимает две позиции у рельсов метро вон там, правильно?

— Да. Как…

— Я получил копию карты операции, — сказал Бельман. — Именно так я отыскал этот наблюдательный пост. Хорошо скрытый, должен признать. — Он хлопнул себя по лбу. — Ничего себе, комары в марте.

— Это мошкара, — возразила Катрина.

— Неправильно, — ответил Микаэль Бельман, не убирая бинокля от глаз.

— Нет, но мы оба правы. Мошкара — это те же комары, только меньше размером.

— Неправильно, что…

— Некоторые из них настолько малы, что пьют не человеческую кровь, а кровь других насекомых. Или же жидкости тела, у насекомых ведь нет…

— …ничего не происходит. Перед домом остановилась машина.

— Представьте, каково это — быть комаром, жить на поганом болоте, а тебя при этом еще кусают комары.

Катрина знала, что говорит только от нервозности, хотя и не совсем понимала, почему нервничает. Может быть, потому, что он начальник полиции.

— Из машины выходит человек и направляется к дому, — сообщил Бельман.

— Значит, в прошлой жизни ты был не слишком хорошим индусом… — Рация затрещала, но Катрина просто-напросто не могла остановиться. — А если мошка… Что вы сказали?

Она вырвала бинокль у него из рук. И неважно, что он начальник полиции, это ее пост. И все верно. В свете уличных фонарей она разглядела человека, уже вошедшего в калитку и следовавшего к крыльцу перед дверью. Он был одет в красное и нес что-то, что она не смогла определить. Катрина почувствовала, как у нее пересохло во рту. Это он. Это случилось. Это происходит сейчас. Она схватила мобильный телефон.

— И мне совсем нелегко нарушить это обещание, — сказал Харри, уставившись на отданную ему сигарету.

Он надеялся, что на одну глубокую затяжку ему хватит. А она ему понадобится.

— И что это за обещание? — Голос Ракели казался слабым, беспомощным. Одиноким.

— Это обещание я дал самому себе, — сказал Харри, обхватив фильтр сигареты губами. Он затянулся, почувствовал вкус последнего в сигарете табака, который по каким-то причинам сильно отличается на вкус от табака в кончике сигареты. — Обещание, что я никогда не попрошу тебя выйти за меня замуж.

В наступившей тишине он слышал, как порыв ветра промчался по кронам лиственных деревьев за окном, и они зашуршали, как возбужденная, шокированная, перешептывающаяся публика в зале.

А потом она ответила. Ответ ее прозвучал как короткое сообщение по рации:

— Повтори.

Харри кашлянул:

— Ракель, ты выйдешь за меня замуж?

Порыв ветра умчался дальше. И Харри подумал, что после него остались только тишина и покой. Ночь. И прямо посреди нее — Харри и Ракель.

— Ты сейчас не шутишь надо мной? — Она отодвинулась от него.

Харри закрыл глаза. Он находился в свободном падении.

— Не шучу.

— Ты уверен?

— А зачем мне шутить? Ты что, хочешь, чтобы все это оказалось шуткой?

— Во-первых, Харри, неоспоримым фактом является твое ужасное чувство юмора.

— Согласен.

— Во-вторых, мне надо думать об Олеге. И о тебе тоже.

— Неужели ты еще не поняла, что Олег — это один из твоих главных плюсов как невесты, девочка моя?

— В-третьих, даже если бы я хотела, брак несет с собой некоторые юридические сложности. Мой дом…

— Я думал, это исключительная собственность. И свое имущество я не собираюсь подносить тебе на блюдечке с золотой каемочкой. Я не могу тебе многого обещать, но обещаю самый безболезненный развод современности.

Ракель хохотнула:

— Но нам хорошо и так, разве нет, Харри?

— Да, нам есть что терять. А в-четвертых?

— А в-четвертых, сватаются совсем не так, Харри. Не лежа в постели и покуривая.

— Хорошо. Если ты хочешь, чтобы я встал на колени, то мне надо сначала надеть штаны.

— Да.

— «Да, надень штаны»? Или: «Да, я…»

— Да, глупый! Да! Я выйду за тебя замуж.

Харри отреагировал автоматически, это была реакция человека, много лет проработавшего в полиции. Он повернулся на бок, посмотрел на часы и запомнил время. 23.11. Пригодится для составления рапорта. Когда они прибыли на место преступления, когда произошло задержание, когда прозвучал выстрел.

— Боже мой, — услышал он бормотание Ракели. — Что я такое говорю?

— Срок обжалования заканчивается через пять секунд, — сказал Харри, поворачиваясь обратно к ней.

Лицо ее находилось в такой близости от него, что он видел только слабое свечение ее широко раскрытых глаз.

— Время вышло, — сказал он. И добавил: — Что это за ухмылочка?

Но скоро понял все сам, и улыбка стала расползаться по его лицу, как разбитое яйцо по сковородке.

Беата лежала, положив ноги на ручку дивана, и смотрела, как Гэбриел Бирн ерзает на стуле. Она выяснила, что дело, должно быть, в ресницах и ирландском акценте. Ресницы Микаэля Бельмана, выговор поэта. Мужчина, с которым она встречалась, не обладал ничем из этого, но проблема заключалась в другом. Он был какой-то странный. Во-первых, настойчивый: он не понимал, почему не может прийти к ней, если вечером она будет дома одна, ведь ему было бы очень удобно. А потом, его прошлое. Он рассказывал ей вещи, которые, как она постепенно выяснила, не стыковались друг с другом.