Читаем Полиция полностью

— Да, — ответил мужчина в гражданском. — Хороший фоторобот. Этот очень похож.

— А трамвай?

— Мы отправили его дальше, он был битком набит. Но мы записали имя одной из пассажирок, потому что произошла небольшая драма.

— Что именно?

— Этот человек попытался сбежать, когда мы предъявили удостоверения и велели ему пройти с нами. Он пролез в середину трамвая, да еще так быстро, и перегородил нам дорогу детской коляской.

— Детской коляской?

— Ага, здорово, да? Вот уж настоящее преступление.

— Боюсь, он делал вещи и похуже.

— Я о том, что втаскивать коляску в трамвай в утренние часы пик — это преступление.

— Понятно. Но вы все-таки его взяли.

— Дамочка с коляской заорала и схватила его за руку, и я ему врезал. — Полицейский просиял и показал ей сжатый кулак на правой руке с ободранными костяшками. — Какой смысл размахивать пушкой, когда есть это, правда ведь?

— Хорошо, — сказала Беата и попыталась сделать вид, что именно так и думает. Она присела и заглянула на заднее сиденье машины, но увидела только силуэт за собственным отражением на стекле. — Кто-нибудь может опустить окно?

Она пыталась дышать спокойно, пока стекло медленно скользило вниз.

Беата узнала его в тот же миг. Он не смотрел на нее, взгляд его был направлен вперед. Он смотрел на ослоский рассвет полуприкрытыми глазами, как будто до сих пор пребывал во сне, от которого не хотел пробуждаться.

— Вы его обыскали? — спросила она.

— Близкий контакт третьей степени, — просиял полицейский в гражданском. — У него не было никакого оружия.

— Я имею в виду, обыскали ли вы его на предмет наличия наркотиков? Карманы и все такое?

— М-да. Нет. С чего бы нам это делать?

— Потому что перед вами Крис Редди, известный также как Адидас, несколько приговоров за сбыт спида. Поскольку он пытался от вас сбежать, можете быть твердо уверены, что товар на нем. Разденьте его.

Беата Лённ выпрямилась и пошла к «амазону».

— Я думал, эта дамочка занимается отпечатками пальцев, — услышала она слова полицейского, адресованные Бьёрну Хольму, стоявшему рядом с ними. — А не знает всех наркоторговцев в лицо.

— Она знает в лицо всех, кого когда-либо фотографировали для полицейского архива Осло, — ответил Бьёрн. — Так что в следующий раз смотрите повнимательней, хорошо?

Бьёрн сел в машину, завел двигатель и посмотрел на нее. К тому времени Беата уже знала, что выглядит как обиженная бабка: она сидела, сложив на груди руки, и гневно пялилась в лобовое стекло.

— Мы сцапаем его в воскресенье, — утешил ее Бьёрн.

— Будем надеяться, — ответила Беата. — На Бергслиа все в порядке?

— «Дельта» произвела рекогносцировку на местности и выбрала места для дислокации. Они сказали, что проблем не будет, поскольку вокруг лес. Но они засядут и в домах по соседству.

— И все члены следственной группы, расследовавшей то дело, проинформированы?

— Да. Все будут рядом с телефоном целый день и сейчас же сообщат, если кому-то из них позвонят.

— Тебя это тоже касается, Бьёрн.

— И тебя. Кстати, а почему Харри не занимался таким серьезным убийством? Он ведь тогда работал в убойном отделе?

— Ну, он плохо себя чувствовал.

— Был в запое?

— Как мы будем использовать Катрину?

— У нее будет укромная позиция далеко в лесу с отличным видом на дом.

— Хорошо. Я буду поддерживать с ней контакт по мобильному, пока она там.

— Скажу ей.

Беата взглянула на часы. Девять шестнадцать. Они поехали по улице Томаса Хефти и аллее Бюгдёй. Не потому, что это был кратчайший путь к Полицейскому управлению, а потому, что путь этот был самым красивым. И потому, что время шло. Беата снова взглянула на часы. Девять двадцать две. До дня «Икс» оставалось полтора суток. Воскресенье.

Сердце ее до сих пор билось учащенно.

Уже билось учащенно.

Юхан Крон заставил Харри прождать в приемной положенные четыре минуты и вышел из кабинета. Он отдал пару явно излишних распоряжений секретарше, а потом обратился к двум людям, сидящим перед ним.

— Холе, — сказал он, бросив быстрый взгляд на лицо полицейского, как будто хотел выяснить, какое у него настроение и настрой, прежде чем протянуть ему руку. — Вы привели вашего адвоката?

— Это Арнольд Фолкестад, — представил Харри. — Он мой коллега, и я попросил его прийти со мной, чтобы он был свидетелем того, что здесь будет сказано, и узнал, к каким мы придем договоренностям.

— Мудро, мудро, — сказал Юхан Крон, но ничто в его интонации и мимике не указывало на то, что он действительно так считает. — Пойдемте, пойдемте.

Он пошел вперед, взглянув на удивительно узкие женские часы, и Харри понял намек: я очень занятый адвокат, у меня мало времени на это относительно мелкое дело. Его офиса хватило бы на двоих, здесь пахло кожей, и запах этот, по мнению Харри, исходил от обложек переплетенных журналов «Судебные вести», заполнявших книжные полки. И еще пахло духами, и Харри знал, откуда появился этот запах. Силье Гравсенг сидела на стуле вполоборота к ним и вполоборота к массивному письменному столу Юнаса Крона.

— Исчезающий вид? — спросил Харри, проведя рукой по столешнице, перед тем как сесть.

— Обычный тик, — ответил Крон и занял трон посреди джунглей.