Читаем Политика полностью

Например, в масонстве существует 33 градуса, или 33 ступени, на каждую из которых неофита возводят. На каждой следующей ступени он получает дополнительную информацию, сравнительно с той, коей обладал на предшествующей, и, только дойдя до последней, наконец, узнает, чему же действительно служит данная система. Не все герметичные системы — антисистемы. Но все антисистемы в той или иной степени герметичны и сразу правды неофиту не говорят. Не мог же еретик-альбигоец (на самом деле провансальский антисистемщик XI века) сказать первому встречному католику: «Главный злодей — тот, кого ты почитаешь под именем Христа, а мы с ним сражаемся. Мы служим ангелу света Люциферу». За такие слова его могли и побить. Поэтому говорилось: «Мы служим Христу, мы служим свету. Но тебе немного наврал твой кюре — человек, конечно, хороший, но недоучка. А вот мы доученные. На самом деле Христос был светлой и духовной сущностью, поэтому его распять не могли (свет распятию не подлежит), а распяли другого — его двойника». Так неофит преодолевал первую ступень, а уж последнюю истину ему сообщат, лишь когда он будет совсем готов.

Принцип разрешенности лжи универсаленего можно наблюдать во всех антисистемах. Видимо, он вытекает (это — моя гипотеза) из очень простой предпосылки: антисистемы синкретичны, все они сляпаны из далеких друг от друга систем, и только ценой лжи можно добиться их объединения в некое целое, иначе они несовместимы.

Не знаю, что будет после конца истории человечества, в коем не сомневаюсь — Библия нам не лжет. Может, тогда человечество и разрешит проблему единства. Но, по крайней мере, в этой истории буддизм несовместим с христианством, хотя можно прекрасно жить вместе и быть дружелюбными. Дело в том, что христианин — самый последовательный материалист, если не считать вульгарных материалистов, вроде марксистов. Он полагает, что материя реальна, и это прекрасное творение Божье. А для последовательного буддиста реальный мир — это майя (иллюзия), а мир заключен в нем самом. Тогда как совместить без лжи эти две системы?! Разумеется, глубоко порядочным и достойным может быть как христианин, так и буддист. Но человек, утверждающий, что он христианин и буддист одновременно, и что, вообще, это — одно и то же, в худшем случае — злодей, а в лучшем — дурак, наслушавшийся злодея.

4. Способность капсулироваться. Антисистемы обладают поразительным свойством сжиматься, капсулироваться. Это означает, что в неблагоприятных условиях они могут исчезать с исторической сцены, сохраняя ядро антисистемы в тайне, а затем, в благоприятный момент, разворачиваться вновь — в полную силу. Когда зороастрийские маги-жрецы (высокоученые люди, люди древней религиозной традиции) докопались до антисистемной сущности учения Мани, он был жестоко казнен, а антисистемщиков в Иране начали избивать. Римская империя не то чтобы устраивала постоянные избиения манихеев, но тоже их преследовала. А после падения Рима в 476 году за манихеев твердо взялись варварские короли, которые уже были христианами. В результате, к VIII веку из источников упоминания о манихеях исчезают.

Однако проходит пара сотен лет, и вдруг в X — раннем XI веке появляется вокруг Средиземного моря цела пачка антисистем, одна хуже другой, и во всех прослеживается манихейский след. Они разные, но то, что они генетически связаны с манихейством, очевидно. В мире мусульманском они назывались карматы, в Армении — тондракиты, в Византии — павликиане, в Болгарии — богомилы, в Италии — катары и вальденсы, в Провансе — альбигойцы. В то время среди исповедующих единого Бога, т. е. среди тогдашних христиан и мусульман, русские были, пожалуй, единственными, кого не затронула антисистема. В домонгольской Руси не видно следов ни одной антисистемы.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Советский век
Советский век

О чем книга «Советский век»? (Вызывающее название, на Западе Левину за него досталось.) Это книга о советской школе политики. О советском типе властвования, возникшем спонтанно (взятием лидерской ответственности за гибнущую страну) - и сумевшем закрепиться в истории, но дорогой ценой.Это практикум советской политики в ее реальном - историческом - контексте. Ленин, Косыгин или Андропов актуальны для историка как действующие политики - то удачливые, то нет, - что делает разбор их композиций актуальной для современника политучебой.Моше Левин начинает процесс реабилитации советского феномена - не в качестве цели, а в роли культурного навыка. Помимо прочего - политической библиотеки великих решений и прецедентов на будущее.Научный редактор доктор исторических наук, профессор А. П. Ненароков, Перевод с английского Владимира Новикова и Натальи КопелянскойВ работе над обложкой использован материал третьей книги Владимира Кричевского «БОРР: книга о забытом дизайнере дцатых и многом другом» в издании дизайн-студии «Самолет» и фрагмент статуи Свободы обелиска «Советская Конституция» Николая Андреева (1919 год)

Моше Левин

Политика