Читаем Политика полностью

Войска у них было сколько угодно (в тот момент его еще можно было собрать по инерции) — десятки тысяч с каждой стороны всех родов войск со слонами. Слонов Александр начал получать лишь в конце жизни, тем не менее, они имелись с обеих сторон, причем, у Эвмена слоны были лучше — африканские, в то время как у Антигона — индийские (т. е. послабее). Насколько это был дележ имперского завоевания, видно хотя бы потому, что гвардейская конница Александра — гетайры (т. е. друзья царя) были в войске Антигона, а гвардейская пехота Александра — аргираспиды (т. е. серебряные щиты, гвардия среброщитных) была у Эвмена. Результатом явилась большая, но несколько вялая битва при Гадамарге, в которой победил Антигон — он заставил Эвмена покинуть поле сражения.

Надо заметить, что победы довольно редко в мировой истории заканчивались полным разгромом противника и рассеиванием его армии. Еще реже, в уникальной ситуации, они заканчивались окружением и капитуляцией (битва при Каннах Ганнибала). А обычно победителем считался тот (по крайней мере так было по XIX век), за кем осталось поле сражения. При этом еще неизвестно, кому повезло, ибо бывали поражения, ведущие к последующей победе.

Итак, формально победил Антигон, тем не менее у Эвмена хватало сил и средств продолжить борьбу. И тут произошло неожиданное — гвардия среброщитных схватила своего полководца и связанным выдала Антигону. Почему? Неужели после каждой частной неудачи солдаты хватают своего генерала и выдают противнику? Может, иногда это и было бы справедливо, но происходит сравнительно редко. А дело в том, что Эвмен был эллин, т. е. межэтнические противоречия по смерти Александра проявились отнюдь не между завоевателями и порабощенными (как говорят марксисты), а между всеми народами, в т. ч. и народами, составлявшими группу завоевателей: между македонцами, эллинами, фракийцами — людьми одной культуры, на довольно близких языках говоривших.

Тогда Антигон, человек широкой души, сказал Эвмену примерно следующее (классически эллинское): «Не огорчайся. Полководцы иногда проигрывают. Если хочешь, поступай ко мне на службу, а — нет, так будь частным лицом. Я подарю тебе имение». Эвмен, скептик, как очень многие греки, потрясенный случившимся, ответил, что хочет только смерти. «Хорошо, — сказал Антигон, — умри почетно». А вот предателей убили непочетно (предателей не любили и тогда)!

Конец империи Александра наглядно показывает, как разваливается химера, благодаря изменению внешних обстоятельств. Вообще-то химера, в отличие от этноса, безвозрастна, что по логике вещей могло бы означать ее вечную жизнь. Однако реликты (этносы в гомеостазе) тоже безвозрастны. Но они поддерживают себя сами, ибо это — исходно этнос. У реликта самосознание этноса, он сложился и прожил долгую жизнь как этнос и постольку, поскольку не претерпевает насилия, может еще очень долго жить в таком состоянии. А химеру к распаду приводит любое потрясение, любое изменение внешних обстоятельств (даже скачок жизненного уровня). Реакция этноса на резкое падение жизненного уровня может быть разной — этнос может терпеть, может энергично возвращать себе жизненный уровень и даже отобрать его у кого-нибудь, но уж по этой причине он, в отличие от химеры, не распадается!

Гумилев в своей работе «Хунны в Китае» рассматривает период троецарствия Ханьской державы, т. е. период распада огромной империи, когда по ее периферии образовалось множество химер. Последние государственные деятели империи Хань, видевшие, что все рассыпается, пытались хоть что-то собрать. Иногда это были энергичные, даже честные люди, но собирали они химеры, которые распадались в течение одного — двух поколений. Эта работа Гумилева интересна массой моделей химер.

СССР и США — химеры или содружество? Нам химеризация реально грозила, но не в 70-х гг. XX века, когда стареющий генеральный секретарь с трибуны съезда объявил, что сложилась новая историческая общность «советский народ», а в 20-е — 30-е, когда нам ее навязывали деятельно. В то время у режима энергии было очень много, у власти находились очень энергичные люди, и пассионариев хватало. Тем не менее химера у нас все-таки не сложилась, ее только попытались создать. А сложись она, позабудь все сплошь, что они — киргизы, армяне, русские, евреи, татары, и уверуй, что все они — советские, это могло бы привести к куда более тяжелым последствиям.