Читаем Политэкономия войны. Заговор Европы полностью

В июне У Черчилль восклицал: «КАК ОСТАНОВИТЬ ВОЙНУ Несомненно, это самый главный вопрос, который должен занимать умы человечества. По сравнению с ним все другие человеческие интересы второстепенны, а другие темы — незначительны. Почти все страны и большинство людей в каждой стране больше, чем чего-либо другого, желают предотвратить войну»¹⁹⁰. По мнению У Ширера: «В марте 1936 г. две западные державы имели последний шанс, не развязывая большой войны, остановить милитаризацию и агрессивность тоталитарной Германии и привести к полному краху, как отмечал сам Гитлер, нацистский режим. Они этот шанс упустили»'⁹'. В декабре 1941 г. первый заместитель госсекретаря по иностранным делам Великобритании Кадоган запишет в дневнике: «Отдает ли себе Иден отчет в том, что он (курсив Кадогана) несет ответственность за великое и трагическое «умиротворение», не приняв ответных мер в связи с оккупацией Германией Рейнской области в 1936 году? Как ему везет. Никто никогда не упомянул об этом, а именно это было поворотным пунктом»¹⁹². ‘

Франция же тем временем продолжила совершенствовать линию Мажино. Ш. де Голль так видел ее предназначение: «Вооруженная нация, укрывшись за этим барьером, будет удерживать противника в ожидании, когда, истощенный блокадой, он потерпит крах под натиском свободного мира»¹⁹³. Интересно, кого де Голль подразумевал под свободным миром, который должен был идти умирать за Францию?

Пока же французский посол Ф. Понсе убеждал советского полпреда Сурица, что «Германия — основной враг»¹⁹⁴. А редактор «Тан» Шастене выяснял позицию председателя Совнаркома Молотова; Шастене начал с того, что «реоккупация» левого берега Рейна позволяет Германии построить линии укрепления вдоль французской границы, имеет прежде всего целью предоставить Германии большую свободу для наступления на Востоке? Молотов отклонил термин «реоккупация», употребив слово «ремилитаризация». Он согласился, что ремилитаризация, «несомненно, усилила угрозу для стран, находящихся к Востоку от Германии, и в частности для СССР». Однако тут же напомнил: тем не менее ввод германских войск в Рейнскую область означает угрозу прежде всего в отношении западных соседей, Франции и Бельгии.

Шастене был настойчив.

Шастене: Поскольку интересы Советского Союза и Франции в настоящем международном кризисе одни и те же, возникает вопрос о том, как действовать перед лицом этого кризиса?

Молотов в ответ уклончиво сослался на речь Литвинова.?

Шастене: Все ли существующие в настоящее время в Со-^ ветском Союзе направления считают одинаково невозможным в настоящих условиях сближение Германии с Советским Союзом? Я имею в виду сведения о том, что внутри рейхсвера имеются группы, которые по чисто политическим соображениям стоят за сближение с Советским Союзом. Имеются ли аналогичные встречные тенденции в СССР?

Молотов: Среди определенной части советских людей есть направление, относящееся к современной правящей Германии с совершенной непримиримостью… Однако главное направление, определяющее политику Советской власти, считает возможным улучшение отношений между Германией и СССР. Разумеется, для этого могут быть разные пути. Один из лучших — вхождение Германии в Лигу Наций… Участие Германии в Лиге Наций было бы в интересах мира и встретило бы с нашей стороны положительное отношение.

Шастене: Даже гитлеровской Германии?

Молотов: Да, даже гитлеровской Германии¹⁹⁵.