Читаем Полигон смерти полностью

Вот такие дела. «Курки», оказывается, это не какие-то там эфемерные сущности, доставшиеся Городу в наследство от советской эпохи. Теперь я начинаю понимать, почему местные их так люто ненавидят.

Немного помолчали, словно отдавая дань скорби, затем Нинель спохватилась:

— Так, а чего звал-то?

— Да, вот тут такое дело… В общем, хотим бомбануть аптеку на Достоевского. Ты составь нам список нужных медикаментов: антибиотики, обезболивающие и так далее. А то загребём всё подряд, а потом окажется, что набрали кучу всякого мусора, а из реально нужных лекарств взяли только анальгин и ношпу, в общем, что у всех на слуху.

Я думал, Нинель возмутится по поводу такого мародёрского подхода, но она не раздумывая кивнула:

— Лады. Только я в доле.

— Ну конечно, не обидим, я же сказал, тебе тоже польза будет!

— Хорошо. Когда список нужен?

— Вчера! Короче, чем быстрее, тем лучше. Наши пока ту аптеку сторожат — у нас там рядом два ветерана живут. Но люди уже косятся, желающих полно, да и эти… ДНД эта долбанутая со дня на день лапу наложит. Так что надо побыстрее. Забрать самое ценное, а там пусть кто хочет, тот и курочит.

— Лады. Сейчас только с Катькой разберемся.

— А что с Катькой?

— Ну так нету её! Никто не открывает. Кто её в последний раз видел?

— Оп-па… А мы думали, они у вас. Уже сутки у них никто не отвечает, несколько раз стучали.

— Ваня, что значит «у нас»? Света нет, лифт не работает! Она её что, на руках потащит?!

— Точно… Ни фига себе новости…

Беглый опрос присутствующей публики выявил следующий результат: в последний раз Катю видели вчера утром, когда она отворяла дверь Коробову. То есть был стук в дверь Катиной квартиры, вышли посмотреть, кто это там барабанит к соседям, и увидели, что Катя впускает Коробова. После этого в течение суток несколько раз стучали к ним, но дверь никто не открывал, поэтому и сделали вывод, что Катя с матерью гостят в Уютном Местечке.

Нинель это почему-то здорово не понравилось, хотя Иван легкомысленно заметил, что «мастер плаката» и мухи не обидит, тихоня и интеллигент, так что беспокоиться можно насчёт кого угодно, но только не насчёт Коробова. От него, дескать, вреда никогда не будет.

Теперь пошли стучать коллегиально, к нам присоединилась почти вся местная массовка во главе с Иваном.

Стучали долго и упорно, все руки отбили. Толку ноль, никто не отвечает.

Нинель предложила отправить кого-нибудь из детей в разведку:

— Может, пусть по лоджии залезут, посмотрят?

Я полагал, что взрослые возмутятся и наотрез откажутся, но все присутствующие неожиданно дружно поддержали эту небезопасную идею и тут же принялись воплощать её в жизнь. Дети удивили не хуже взрослых: все хотели идти в разведку и отчаянно спорили за право первенства. Этакий феномен советского воспитания в духе «прежде думай о Родине, а потом о себе!». У нас в Москве, с её всепобеждающим культом денег, от такого уже давненько отвыкли.

Споры пресёк Иван, он сказал, что полезет Денис и это не обсуждается.

Соседи, через лоджию которых должно было состояться десантирование, были тут же в «штабе», так что Дениса быстренько обвязали бельевой верёвкой и уже через пару минут произвели вторжение: выставили крайнюю левую раму на лоджии соседей, разбили молотком стекло крайней правой рамы на лоджии Катиной квартиры и в два счёта забросили туда шустрого лазутчика.

Что ж, в самом деле, ничего сложного. Я-то, ещё не до конца отошедший от догм цивилизованности, почему-то думал, что Денису придётся карабкаться по гнущемуся жестяному водостоку от фрагмента с открываемой рамой на этой стороне до такого же фрагмента где-то посреди лоджии Катиной квартиры.

Через минуту Денис истошно заорал, высунулся по пояс на улицу и чуть было не выпал с лоджии. Иван и ещё один мужчина, страховавшие Дениса, втащили его на нашу сторону и принялись расспрашивать. Денис что-то отвечал, я толком не понял, что там случилось, поскольку мальчишка был напуган, говорил сбивчиво и путано.

Иван, однако, всё понял и сгоряча полез сам, но чуть не сорвался — еле-еле удержался на одной руке.

Мы с дородным мужчиной, который помогал страховать Дениса, с трудом втащили Ивана обратно, под гневные вопли какой-то бойкой дамы лет сорока:

— И куда ж ты прешься, дубина безрукая! Ну что же вы его пускаете, не видите, что ли, — дурак дураком!

По всей видимости, это была супруга Ивана и мать Дениса. Хотя ручаться не буду, вела она себя так, словно это была её квартира, в общем, чувствовала себя здесь хозяйкой.

Мы в мгновение ока прокачали данные по личному составу, и вышло, что лезть надо мне. Все прочие были либо слишком дородные, либо старые.

— А что там? — с опаской уточнил я.

— Да кто-то на полу лежит. Дениске показалось, что мертвый, а как там на самом деле — смотреть надо.

— Хорошо, посмотрим…

Перелез я без проблем, даже страховку вязать не стал. Однако в раме на лоджии Катиной квартиры остались стёкла и я немного порезался. Некритично, но кровь капала, надо будет при первом удобном случае перевязаться.

Иван передал мне увесистый молоток с длинной ручкой и напутствовал:

— Если что, круши, не стесняйся! Война всё спишет…