Читаем Полигон смерти полностью

До пятого сектора, размещенного вдали от жилых домов и штаба, примерно полтора километра. Он был как бы отдельным небольшим городком за бетонным забором. Как и в штаб, меня не сразу пропустили: дежурный кому-то звонил, уточнял, затем проверял мои документы и лишь после этого выписал пропуск.

Строгий взгляд, суховатое обращение и немногословность полковника И. Н. Гуреева как бы продолжили официальную обстановку, которая была и в кабинете генерала Енько.

Я ответил на немногочисленные вопросы и, уловив паузу, спросил:

- Кто мой непосредственный начальник по службе?

- Вам нужно пойти к начальнику отдела подполковнику Горячеву, и он все расскажет. Главная задача ваша: изучить программу-задание и готовить объекты к испытаниям. Желаю успехов в службе.

Меня, старшего офицера, побывавшего в Генеральном штабе и в штабе Тыла Вооруженных Сил, где часто приходилось решать вопросы с генералами, а на учениях порой докладывать заместителям министра и даже самому министру, отношение полигонного руководства сначала удручало. Но позже я понял, что начальники не могли более подробно говорить о моих конкретных задачах, поскольку в деталях они не могли знать их. Ограничивала круг наших разговоров и строжайшая секретность.

Полковник И. А. Горячев, как и я, артиллерист, в недалеком прошлом занимал должности ниже, чем я, а сейчас ему просто было незачем "давить" на меня. Мне понравились его слова:

- Это подчинение, понимаешь ли, чисто формальное, административное. А в работе у вас свои задачи, вы специалист своего дела, работать будете по программе генерала Чистякова, так что на мое участие не рассчитывайте.

Ученые и просто исполнители

Ученые-атомщики на полигоне появлялись редко, только на время испытаний атомного оружия. Мы, аборигены "Лимонии", не знали, где они постоянно трудятся и живут. И в лицо многих не знали. Лишь И. В. Курчатова засекретить было невозможно. Стройный, с красивой, интеллигентной внешностью, с проседью, бородой метелочкой. Говорили, что он веселый, добрый, но офицеры полигона с ним не встречались - Игорь Васильевич всегда был в окружении ученых и неотступно следовавших телохранителей.

О том, что вместе с И.В. Курчатовым приезжали выдающиеся ученые, имена которых теперь известны далеко за пределами нашей страны: Ю.Б. Харитон, М.А. Садовский, И.К. Кикоин, Академик М. Курчатов

один из основателей советской ядерной бомбы П.М. Зернов, Л.А. Арцимович, А.И. Алиханов, А.Д.Сахаров, Я.В. Зельдович, Б.Л. Ванников, Н.Н. Семенов и многие другие "отцы" советских атомной и водородной бомб, знали только наше руководство и некоторые офицеры-специалисты, что готовили по их заданию необходимую аппаратуру. Но не думаю, что даже начальник полигона в то время был осведомлен о существовании городка Кыштыма, где действовало одно из основных атомных предприятий, и что в Арзамасе почти постоянно жили и работали многие ученые.

А кто из нас мог знать, что прогуливавшийся по берегу Иртыша рядом с И.В.Курчатовым худощавый, невысокий человек и есть Ю.Б. Харитон, который в 1946 году готовил тактико-техническое задание на первую советскую атомную бомбу?

Конечно, обо всем этом нам тогда не было известно, как и о щедрых награждениях ученых-атомщиков. Золотые Звезды и лауреатские медали они не носили и внешне ничем не выделялись среди инженеров и охранников МГБ, сопровождавших их. Только позже из прессы стало известно, что по указанию Сталина за атомную бомбу, взорванную утром 29 августа 1949 года на полигоне под Семипалатинском, Курчатову, Харитону, Щелкину, Алферову, Флерову, Духову и другим были присвоены звания Героя Социалистического Труда и лауреата Сталинской премии. Им подарили по автомашине "Победа", меблированной даче в Жуковке, разрешили бесплатный проезд по всей стране, а их дети получили право поступления в любой ВУЗ без вступительных экзаменов.

Многое скрывалось и от самих ученых, принимавших участие в создании атомного оружия. Они не могли знать о наших разведчиках, добывавших нужные ученым сведения о развитии атомного оружия за океаном. Тем более мы, труженики полигона, многое не знали и, по известным причинам, не стремились знать. У каждого из нас была своя, ограниченная рамками специализации и секретности, боевая задача: подготовка поля - "В" - к очередному испытанию. Объединенные в секторы, отделы, научные группы, офицеры (в основном инженеры и специалисты родов войск) готовили и размещали наземные и подземные приборы для замера поражающих свойств и явлений атомного взрыва, определяли силу ударной волны, светового излучения, радиоактивного заражения, подземных толчков, колебаний грунта и так далее.