Читаем Полигон смерти полностью

Всех предупредили: не подъезжать близко к вышке на "П-2", там высокий уровень радиации. Для обследования разрушенного верха вышки и уборки осколков бомбы требовался специалист-доброволец. Вызвался капитан Герман Зорин. Ему в то время едва исполнилось тридцать. Добродушный и симпатичный офицер.

Однажды в жаркий полдень, проезжая мимо вышки, я ужаснулся: на верхушке кто-то работал, раздевшись до трусов. Это был капитан Зорин. Какова же была там радиоактивность, если на моей площадке, за двести пятьдесят метров, она еще держалась на уровне около пятидесяти рентген?..

Атомное крещение

Какой мощности будет очередной взрыв, нас, полигонных испытателей, заранее не информировали. Об этом знали только атомщики да специалисты по ударной волне, световому излучению, автоматизации, оптическим измерениям. Они и некоторые инженеры и техники все лето жили на "Ша" и даже на Опытном поле. Их работа была строго засекречена, а приборные сооружения находились под охраной.

О мощности взрыва (ориентировочно) можно было догадаться по характеру подготовки площадок. Если расстояние между ними менее километра, а танки и орудия подтянуты к эпицентру, то бомба, видимо, будет слабее, чем ожидалась на "П-2". Несомненно, "изделие" сбросят с самолета, потому что в поле расстелен тканевый белый крест размером около ста на сто метров и поставлены металлические отражатели для точного прицельного сброса бомбы.

Лишь за день до "Ч" нас, начальников групп, предупредили, что будет взорвана атомная бомба, эквивалентная пятидесяти тысячам тонн тротила. Место наблюдательного пункта - на возвышенности, за границей поля между командным и контрольно-пропускным пунктами. Состав группы, допущенный к выезду на площадки, ограничен.

Как следовало из дополнительной программы, подписанной генералом Чистяковым, моя научная группа тыла за несколько дней, отведенных нам для подготовки площадки, выставила на трех дистанциях грузовые автомашины, походные кухни, несколько ящиков со всевозможными продуктами питания, горючее в бочках и резиновых резервуарах, тюки с обмундированием и сотни две манекенов. Был построен участок железной дороги в двести метров, на котором стояли вагоны и одна цистерна с жидким топливом. Вещевое имущество и продовольствие размещались в различных условиях: в землянках, котлованах, палатках, на открытой площадке. Несколько резиновых резервуаров емкостью четыре тысячи литров и пять - шесть тюков с обмундированием укрыли в небольших углублениях (до пятидесяти сантиметров) и засыпали слоем земли в двадцать тридцать сантиметров. Это программой не предусматривалось, но инициативные эксперименты не запрещались, если они не требовали дополнительных материальных затрат. Создавали условия размещения, приближенные к боевым.

На полигон прибыли И. В. Курчатов с группой ученых, генералы и офицеры, киносъемочная группа. В то время говорили: "Приехали арзамасцы, скоро начнется..."

Многих из прибывших я видел впервые, не знал их фамилий. Значительно позже, задумав написать книгу о полигоне и встречаясь с ветеранами, читая статьи, в которых правда иногда переплеталась с вымыслом, я узнал, что на полигон вместе с И. В. Курчатовым приезжали В. А. Малышев, А. П. Завенягин, Ю. Б. Харитон, Н. Н. Семенов, Е. Е. Славский, Б. Л. Ванников, А. П. Александров, Г. Н. Флеров, И. К. Кикоин, Я. Б. Зельдович, К. И. Щелкин и другие ученые, отмеченные Золотыми звездами Героев Социалистического Труда, лауреатскими премиями и орденами. Не буду кривить душой: я не испытывал к ним искреннего уважения. Мое чувство к "большим" и "великим" формировалось на фронте и полигоне. Меня всегда удивляли высокомерие, напускная сверхзанятость иных ученых и высоких начальников. Если у них не было времени уделить внимание руководителям научных групп, то каково же их отношение к рядовым труженикам полигона? Я не помню случая, чтобы кто-то из знаменитых и высоких чинов подошел к офицерам и пожал руки за их труд.

За час до взрыва офицеры групп приехали на высоту, на НП. Никакого оборудования, даже медицинского пункта, там не было. Динамик стоял на ящике. Автомашины - на склоне высоты. Это все рабочий народ, а руководство - в другом месте.

Беспокойство и волнение не покидали меня с утра. Все ли сделано точно по новой программе? Не растащат ли волки и лисы продовольствие, не украдет ли кто обмундирование? Особенно беспокоился за генеральскую и офицерскую форму, надетую на манекены.

...Наконец высоко в небе, оставляя белый след, показался бомбардировщик, по сторонам его сопровождали два истребителя. За несколько дней до "Ч." самолет производил тренировочное бомбометание болванкой.

Гул самолетов нарастал. В это время в небе появились два орла. Они словно застыли в глубокой голубизне, но в бинокль было хорошо видно, как орлы поворачивают головы, высматривая добычу на земле.

- Этим - хана... - сказал кто-то громко. Из динамика послышалось:

- Осталось десять секунд... пять, четыре, три, две... Нуль!