Читаем Полярис полностью

– Впрочем, неудивительно. Она прекратила существование семь лет спустя: у финансового менеджера закончились средства, а затем иссякли пожертвования. Но какое-то время она казалась настоящей мечтой ученого. – Он показал куда-то над моим плечом. – Вон там – Даннингер.

Мы сидели на диване посреди комнаты, а вокруг разворачивалось действие. Даннингер явно чувствовал себя неуютно в деловом костюме. Он стоял вместе с кем-то еще возле длинного стола, заставленного закусками.

Я не могла расслышать, кто и что говорит, и это уменьшало эффект присутствия. До нас доносился лишь отдаленный шум голосов, иногда одна или две фразы. Но по большей части о смысле приходилось лишь догадываться, улавливая невербальные сигналы.

Мендоса, похоже, наблюдал за Даннингером. Когда Даннингер извинился и вышел, Мендоса тоже отделился от остальных, дожидаясь, когда тот вернется, а потом отвел Даннингера в сторону и снова вышел вместе с ним в коридор. Перед тем как они скрылись за дверью, Даннингер решительно покачал головой: нет, и еще раз нет.

Они отсутствовали минут пять, а когда вернулись, Даннингер шел впереди. Вид у него был рассерженный, и разговор, судя по всему, закончился.

Даннингер и Мендоса были коллегами. Даннингер почти четыре года работал в Приюте Эпштейна и консультировался по поводу своих идей с Мендосой, работавшим в Форест-парке.

Даннингер пересек комнату, взял оставленный на столе бокал и вновь присоединился к группе своих собеседников. Из него прямо сочился гнев.

Мы с Алексом вернулись в офис.

– Что скажешь? – спросил он.

– Мелкая ссора, и только.

– Не думаешь, что за этим может стоять нечто большее? Мне показалось, что у них весьма серьезные разногласия.

– Не знаю, – ответила я. – Трудно сказать что-либо, когда ничего не слышно.

На лице Алекса сменилось несколько выражений – озадаченное, раздраженное, грустное. Затем он шумно выдохнул.

– Думаю, это последний шанс, – сказал он.

– Шанс на что?

Он взглянул на стоявший в книжном шкафу бокал с «Поляриса» на высокой ножке.

– Если ответить на этот вопрос, возможно, все остальное встанет на место.

Вечером Алекс ужинал с потенциальными поставщиками. В таких случаях он всегда переводит все звонки на меня, – в общем-то, это нормально, но у меня нет никакой возможности с ним связаться. Он полагал, что не случится ничего неотложного или такого, с чем я не разберусь сама. Эти слова можно было бы сделать девизом компании и выгравировать на бронзовой дощечке, чтобы повесить ее в офисе.

Так и случилось. Когда я уже собиралась уходить, Джейкоб сообщил, что с Алексом хочет поговорить некий джентльмен.

– Только звук, – сказал он.

– Кто это, Джейкоб?

– Похоже, он не хочет представляться, Чейз.

В обычных обстоятельствах я бы попросила Джейкоба отклонить звонок. Порой с нами связываются разные беспринципные личности, которые стащили что-то из музея или добыли предмет другим сомнительным способом, чтобы избавиться от него с нашей помощью: мол, это настоящее произведение искусства, и цена вполне приемлема. Подобные люди никогда не показывают своего лица, хотя обычно называют имя – просто оно не настоящее.

Но с учетом всего случившегося я решила узнать, в чем дело, и велела Джейкобу соединить загадочного незнакомца со мной.

– Алло? – послышался приглушенный встревоженный голос.

– Чейз Колпат слушает.

– Я бы хотел поговорить с господином Бенедиктом.

– К сожалению, его нет. Могу ли я чем-нибудь помочь?

– Могу я с ним связаться? Это очень важно.

– Боюсь, что нет. Буду рада помочь, чем сумею.

– Вы знаете, когда он будет доступен?

– Пожалуйста, назовитесь.

Послышался явственный вздох.

– Это я, Чейз. Маркус Кирнан.

Я сразу же заинтересовалась:

– Прошу прощения, Маркус, но я действительно не могу с ним связаться. Вам придется говорить со мной.

Он глубоко вздохнул. Поодаль слышался шум разговоров. Кирнан находился где-то в общественном месте и явно пытался сделать так, чтобы его нельзя было отследить.

– Господин Кирнан, вы слушаете?

– Да.

– Если хотите с кем-то побеседовать, придется говорить со мной. Чем могу помочь?

– Встретьтесь со мной, – проговорил он чуть громче необходимого, словно принимал трудное решение.

– Зачем?

– Мне нужно кое-что вам сказать.

– Почему бы не прямо сейчас?

– Не хочу, чтобы узнал кто-то еще. – Очередная пауза. – Приходите одна.

– Зачем? Хотите, чтобы в меня опять стреляли?

– Это был не я.

– Тогда ваша подружка Барбер. Какая разница?

– Пожалуйста, – попросил он.

Я помолчала, прислушиваясь к биению собственного сердца.

– Ладно, – наконец ответила я.

– Чейз, если с вами кто-то будет, я уйду.

– Где вас искать?

Он на мгновение задумался:

– В вестибюле «Баркли-мэйнор». Через час.

Не знаю, какое впечатление я произвожу на людей, но мне совершенно не хотелось выглядеть полной дурой.

– Нет, – сказала я. – Буду через сорок минут у подножия Серебряной башни. Жду пять минут, потом ухожу.

– Вряд ли я успею туда добраться за сорок минут.

– Постарайтесь.