Читаем Полет души полностью

— Вы должны были предупредить меня.

Он и сам был чем-то пьянящим, незаметно прокравшимся в ее сердце, не затратив для этого никаких усилий, лишь поиграв на гитаре для дельфина. Хотя нет, не так. Все гораздо глубже. Джун манило, опьяняло, влекло то, что жило в его душе и в сердце, как и то, что Бретт считал смыслом своей жизни.

— Я никогда этого не забуду.

— Забудете. Вернетесь к прежней жизни и забудете про нас.

Джун взглянула ему в глаза.

— Никогда.

Бретт взял ее лицо в ладони, большими пальцами нежно коснувшись кончиков ее губ.

— Только не говорите, что к моим щекам прилипли морские водоросли, — прошептала Джун.

— Знаете, у вас самые чудесные ямочки, которые когда-либо видели мои глаза, — сообщил Бретт.

— У меня нет ямочек. Должно быть, это морщинки.

Он покачал головой.

— Нет, самые настоящие ямочки. Не очень глубокие, они заметны, только когда вы смеетесь по-настоящему. Или когда наблюдаете за Найси.

Бретт смотрел в глаза Джун, и ее дыхание снова стало прерывистым и неровным, а улыбка угасла, превратилась в немой вопрос, в безмолвный настойчивый призыв. Он привлек ее к себе и поцеловал — сначала в одну ямочку на щеке, потом в другую. Теперь Джун просто не могла вздохнуть. И наконец Бретт приник к ее губам.

Джун закрыла глаза и растворилось в упоительном, сладостном ощущении его губ — горячих, нежных, с солоноватым привкусом океанской воды. Чувственный жар окатил ее с головы до ног, и, повинуясь мучительно-сладостному устремлению своего тела, Джун в нетерпеливом порыве прильнула к широкой груди Бретта. Легкий бриз овевал ее кожу, но ничто не могло укротить бушующий в ней пожар.

Его руки легли ей на плечи, обхватили их отчаянно-крепким объятием, но не смогли удержаться и скользнули ниже. О, как же он хотел ее, и его тело бесстыдно свидетельствовало об этом! И так же мучительно жаждала Бретта Джун, истосковавшаяся по мужской ласке.

Она подняла свои отяжелевшие руки, положила ему на плечи и зарылась пальцами в густые влажные кудри. Его язык медленным тягучим движением, исторгающим приливную волну из самой глубины ее истомившегося тела, переливал в нее любовь.

Пусть этот поцелуй никогда не кончается! Она не уедет завтра. Она останется еще на неделю. Нет, на год. О чем это она думает? Не надо, Джун, не думай. Просто чувствуй. Хоть раз в своей жизни просто чувствуй! — приказала она себе.

Бретт испустил долгий вздох и прервал поцелуй, но не выпустил Джун из объятий. Какое-то мгновение он смотрел на нее, затем привлек еще ближе к себе и положил подбородок на ее голову. Одной рукой он гладил ее спину, другой прижимал к своей груди.

— Расскажи мне о своей жизни в Реддинге, — попросил он срывающимся голосом.

— О своей жизни в Реддинге? — удивленно переспросила она таким же, как у него, прерывистым голосом.

Бретт наклонился, снова поцеловал ее и, почти не отрывая губ от ее рта, повторил:

— Расскажи мне, что ты делаешь, с кем встречаешься? Опиши, как выглядит твоя квартира.

— Почему ты хочешь знать об этом… сейчас?

Он снова поцеловал ее, потерся носом о ее нос, лбом о ее лоб.

— Потому что завтра ты возвращаешься домой, потому что завтра тебя здесь уже не будет.

У Джун перехватило дыхание. Как бы ей хотелось забыть о завтрашнем дне, о том, что завтра она будет где-то еще, но не в объятиях Бретта. Кажется, мысли — всего лишь фантом сознания — не способны причинить физические страдания, но Джун было по-настоящему больно. Эта боль, истекая прямо из сердца, заполняла каждую клеточку ее тела.

— Я не могу думать об этом, — прошептала она, целуя его.

— Тогда сделай что-нибудь, — сказал Бретт, и она услышала, как участилось его дыхание.

— Может быть, я останусь еще на несколько дней, — сказала Джун. — Нет, черт побери, не могу. На ту неделю у меня назначено четыре важные встречи.

Встречи, офис — все это казалось ей сейчас совершенно нереальным. Реально было это место, этот мужчина. И только.

— Я хотела бы остаться, — прошептала Джун.

Бретт нежно дотронулся до ее подбородка.

— Но ты не можешь. И не должна. Тебе нужно управлять твоим бизнесом. Там — твоя жизнь. А это… — он посмотрел вокруг, — это всего лишь пауза, которая ненадолго отвлекла тебя от твоего мира. Ты вернешься домой, зароешься в свои дела, погрузишься в свою жизнь, и все это покажется тебе сном. Ты сядешь за свой стол и подумаешь обо всем как о нелепой, пусть и приятной, случайности. Улыбнешься и удивишься: а было ли это? Может быть — да, а может быть — нет, подумаешь ты.

— Я не собираюсь ничего забывать.

— В конце концов, хотим мы того или нет, все становится вчерашним днем, — сказал Бретт с циничной усмешкой. — Ничто не длится вечно. Миз Джун, я с радостью обнаружил, что в мире еще есть кое-что хорошее. — Он провел пальцем по ее нижней губе. — Вы — настоящая леди.

Его слова вонзались в Джун, она ощущала почти физическую боль.

— Расставаясь с вами, милорд, я сохраню это в памяти как настоящий комплимент.

Но чем уж она так хороша? Разве она сделала в своей жизни что-нибудь стоящее? Что-то такое, что было бы важно для других, а не только для нее?