Машинка моей матери. Наш автомобиль. На нем я впервые села за руль. Наш нежно любимый темно-синий «Пежо 106» – со всегда жесткими сиденьями. Он был как новый и двенадцать лет служил нам верой и правдой.

На зеркало заднего вида мама намотала жемчужное ожерелье, которое я подарила ей на День матери.

Габриэль

У меня сердце разорвалось, когда мне сказали, что не смогут ее починить. Что машине уже двенадцать лет. Я никогда не лгу, но тут я сказала: «Забыла кое-что в бардачке, вернусь через пять минут». Но я ничего не забыла. Я просто хотела с ней попрощаться.

Я знаю, нелепо расстраиваться из-за машины. Но это была наша машина. Мои воспоминания о чудесном времени, проведенном с дочерью. Я прощалась и с ней тоже.

Этого времени уже не вернуть.

<p>Глава 21</p>

Габриэль

Она приглашает меня в ресторан. Мне кажется, она хочет что-то мне сказать. Может быть, она с кем-то познакомилась? Самое время. Но с каких это пор нам нужно куда-то идти, чтобы поговорить о важном?

На протяжении всего обеда я пытаюсь помочь ей начать разговор, но она не принимает подачу, заставляет меня томиться. Наконец, когда приносят десерт, она решается:

– Мама, я тебе не сказала… Я нашла работу.

Я скрываю разочарование.

– Замечательно, девочка моя. Поздравляю!

– Компания, где я проходила стажировку, предложила мне хорошую должность.

Повисает пауза.

– Но почему у тебя такое лицо? Это не та работа, которую ты хотела?

– Нет-нет, я очень довольна.

– Довольна или счастлива? Это ведь не одно и то же!

Снова пауза.

– Это в Лондоне.

Пауза.

– В Лондоне?

– В Англии, мама.

Пауза.

– Этому что, так и не будет конца?!

<p>Глава 22</p>

Лили

Она запротестовала. Я знала, что она расстроится.

– У них что, нет для тебя работы здесь? Разве во Франции нет работы? В Париже?

– Это сложно.

– Ничего нет сложного, просто откажись!

Пауза.

– Я не могу.

– Почему это? Ты уже получила диплом. И больше им ничего не должна.

– Все несколько сложнее.

– Не уезжай. Только не так далеко. Только не сейчас!

Пауза.

– Они тебя туда отправляют или это твой выбор?

– Мой. Там их европейская штаб-квартира.

Пауза.

– И это делает тебя счастливой? Все больше увеличивающееся расстояние между нами? Теперь нас будет разделять море?

– Мама, я не хочу, чтобы все, что я делала, оказалось напрасным.

– Лондон – это твоя мечта? И вообще, чего ты хочешь? Я уже и не знаю. Зарабатывать деньги? Принадлежать к их миру? Хочешь забыть, откуда ты родом? А заодно и меня?

Я продолжаю, но она уже не слушает меня.

– Мам, это на два года. Всего два года. Они быстро пройдут!

– Говори за себя… Ты же знаешь, что для других…

– Мама… Я приняла решение. И мне нужна твоя поддержка, а не упреки. И потом, ты сможешь приехать повидаться со мной.

– Я – туда? Я даже не говорю по-английски!

Пауза.

– И ты не ответила мне: это сделает тебя счастливой?

Не знаю. Но я точно делаю это не ради денег. Мне просто нужно упрочить мой диплом, воспользоваться возможностями, которые открываются передо мной, оправдать доверие людей, сделавших на меня ставку, – вряд ли они дадут мне второй шанс. Пришло время заложить первый серьезный камень моей карьеры.

Чтобы протягивать продавцам кредитку со словами «да, оплата картой» и быть уверенной, что эта оплата пройдет, чтобы не замирать от ужаса, открывая почтовый ящик.

Чтобы быть свободной. Не такой, как ты.

Габриэль

Я ложусь спать, но мысли в моей голове не унимаются. И одна особенно настойчива: все, я ее потеряла. Если ее будущее – стать такой, как они, слиться с ними, говорить на их языке, я никогда больше не буду частью ее жизни. Потому что мы не такие.

Во всяком случае, я. Насчет нее уже ничего не могу сказать.

Лили

Перебежчик? Да, вполне возможно, что это я. Тот, кто предал своих – свое сообщество, свое дело.

Жизнь – это череда предательств. Ты предаешь того ребенка, которым когда-то был; предаешь мечту, предаешь свою мать, семью, своих предков, предаешь проделанный ими путь, свои истоки, стремления, фантазии. Предаешь, чтобы соответствовать чужим представлениям о тебе, ожиданиям общества. Отведенной тебе роли. В общем, теряешь. Теряешь возможность остаться таким, каким ты был когда-то. И смиряешься с этим.

Должны ли мы предавать? Я не знаю. Но знаю, что должна уйти. Даже если это снова причинит ей боль.

Габриэль

Я молилась до глубокой ночи.

Останься!

Лили

Я все-таки уехала.

<p>Часть четвертая</p>

<p>Глава 1</p>

Габриэль

Два года. Семьсот тридцать дней…

Как долго.

Лили

Мама хорошо меня знает. Когда она звонит, то не спрашивает: «Как у тебя с личной жизнью? Как твои друзья?» Ее первый вопрос всегда: «Как дела на работе?»

Не думаю, что она действительно понимает, чем я занимаюсь. Хорошо еще, что она замечает, как я работаю, как напрягаюсь, рву жилы, потому что однажды я услышала от нее: «Так много усилий, столько времени потрачено, и что в результате? Не так уж много!»

Действительно, я не так уж много делаю для других.

Габриэль

Месяцами никаких новостей. Только редкие сообщения. Но это не настоящие отношения. Не отношения родителя и ребенка.