Читаем Полчаса полностью

– Эм…, да-с, это моя печальная обиженная вашим кузеном, графом Николем Иннокентьевичем, дочка, мадмуазель Дарья Пчёлкина. Если я-с правильно слышал от людей, вы – двоюродный брат Николя, вас обоих воспитывал ваш дядя, граф Шустров, инициатор этого злосчастного сватовства, где ваш-с кузен прямо заявил, что отказывается от свадьбы из-за любви с вашей невестой княжной Людмилой Варшавской. Вы-с, наверное, слышали об этом конфузе от дяди. Конечно, я, милейший сударь, прошу-с извинения за инциндет с чаем, но почему вы так свято верите в невинность Людмилы Борисовны? Быть может, она действительно изменила вам с Николя… – протянул смущённо генерал Пчёлкин, не зная, что ещё можно сказать в своё оправдание, и насколько то, что он слышал о Евгении и Николя – правда.

Евгений взглянул на слёзки обиды в огромных изумрудных глазёнках Людмилы, и она показалась ему настолько чистой, юной, как ребёнок, беззащитной, для которой Евгений был и жених, и отец, что Евгений не только не усомнился в верности, а ещё больше убедился в её правоте, окончательно разозлился на генерала и закричал:

– Да что вы, сударь, мне голову морочите?! Мы помолвлены ещё с лета, семь месяцев назад, что, я за столько времени характер человека близкого не знаю?! Ей шестнадцать лет ещё, а вы обвиняете ещё в измене, и что она у вашей взрослой дочери жениха отбила! Это смешно!!! И, да я знаю от дяди, что он хотел сосватать Николя и вашу дочь, мадмуазель Пчёлкину, рассказывал мне дядя и о позорной выходке Николя на сватовстве, из-за которой вы зачем-то приехали сюда! Но, ни я, ни тем более Людмила, которой чужой жених не нужен, потому что у неё свой есть, не собираемся отчитываться за проделки моего придурковатого глупого кузена!!! Всё, успокойте-с свою истеричную дочь, и попрошу-с убедительно откланяться, удалиться и больше не появляться здесь!

…Сконфуженный генерал Пчёлкин с трудом успокоил дочь и поспешил увести в карету, в обиженных чувствах даже не попрощавшись с хозяевами дома, не говоря о том, что, вообще-то, должен был принести извинения. Лишь после этого Людмила игриво и манерно подошла к Евгению, положила свои хрупкие ручки на могучие богатырские плечи своего жениха, мило опустила ресницы и тихо изрекла:

– Спасибо, милый, любезный мой Женечка, что не дал меня в обиду. Я бесконечно благодарна Господу Христу, что ты у именно такой! Ах, как всё-таки обманчиво первое впечатление! Ужасно представить, что стало бы со мной, если бы тогда после польки, не объяснились и так и не узнали друг друга, какими глупыми мы были! Кошмар! И это тебя, самого любящего, заботливого и чуткого человека я при первой встрече обозвала чёрствым сухарём! Ведь я ничего не сказала, а ты сам заметил, что мне было больно слышать обвинения в неверности, будто б я блудница какая-то, и поставил наглецов на место! Спасибо…

– Да, – ответил ласково Евгений, погладив маленькую Людмилу по белокурым буклям – я был настоящим глупцом, пока не понял, что мне досталась самая лучшая невеста в мире! И не волнуйся, кто бы что мне не говорил, я так же уверен в твоей верности, как ты в моей! Любви не бывает без уважения и доверия, и только ты вызвала у меня все три чувства. А что было при первом знакомстве – неважно, и свои выходки Николя прекратит уже скоро, через два месяца, когда мы сможем обвенчаться…

… Но на этом неприятности не кончились.

… Конечно, о случившемся инциденте Зоя Витальевна решила сообщить Иннокентию Александровичу, и в этот раз не в такой деликатной форме, а уже возмутиться.

Она вместе с любимой доченькой, спустя два дня, нарядившись, потеплей, в шубы с шапками из соболя, отправились в санях в имение Шустровых.

… В тот день седой старенький сморщенный граф был занят в своём кабинете, когда крепостная девица доложила ему об их приезде.

Евгения и Николя дома не было, так как у Дубова Евгения Петровича была важная встреча с издателем и корректором известнейшего издательства Санкт-Петербурга, которые были согласны издать его новый сборник стихов, если молодой поэт откорректирует его соответственно их советам. Это был значимый шаг в творчестве Евгения, поэтому он не хотел упускать возможность. Николя же просто с несколькими сослуживцами решил выпить в кабаке, а потом посетить дом терпимости.

Шустров тут же приказал накрыть стол к чаю и вышел встречать желанных гостей, которые уже успели снять шапки и шубы.