Открыв багажник, Гризов к счастью обнаружил его почти пустым. На дне валялись только пара ключей и какие-то инструменты. Почему иракцам взбрело в голову перевозить апельсины в салоне, этого он понять не смог. Видно, не только русские загадочная нация, которая возит сено в салоне автомобилей, как ему уже не однажды пришлось наблюдать в своей жизни.

Побросав рюкзаки в багажник, спецназовцы оставили себе только оружие, и расселись в салоне белого «Мерседеса». Костян, сев за руль, дал газу и, оставив в облаках придорожной пыли двух иракцев, погнал в сторону Эн-Наджефа, до которого было еще километров сто и неизвестно сколько американских блокпостов. Но Костяна это не пугало. По всей видимости, он с каждым километром приближался к своей цели и готов был использовать для этого любые средства, вплоть до экспроприации транспорта даже у арабов.

Поскольку американцы по этой стране перемещались только на военном транспорте, то последнее было гораздо незаметнее. Ирак, конечно, оккупирован. Но американцы играли в демократию перед объективами телекамер, и кое-де разрешали арабам перемещаться относительно свободно. Конечно, на каждом шагу человеку в гражданской машине требовался пропуск, но Гризов, увидев, как спецназовцы обходятся с американскими морпехами, решил, что в это время и этой стране, чтобы управлять всеми видами транспорта, им не нужны даже права. Они сами возьмут все, что нужно и разберутся с любым патрулем. А потому он спокойно сидел на заднем сиденье автомобиля, тихо радуясь, что хотя бы сейчас рюкзак не бьет его по затылку.

Тем временем Голуаз, расположившись на переднем сиденье, обследовал бардачок машины и не обнаружил там ничего путного: ни аудиокассет, ни ножика, ни стаканов. Только запылившиеся презервативы. Впрочем, все это у бойцов еще было в избытке, кроме кассет, в которых они не нуждались и презервативов. Не до секса пока. Война кругом. Чего нельзя было сказать об американских морпехах. Те, похоже, без «Плейбоя» с картинками голых теток и плеера с рэпом в ухе, войны не представляли. Про американцев Гризов знал точно, пока их не ударить очень больно, как при Перл-Харборе, эти недоноски будут думать, что война это рок-н-ролл плюс «Кока-кола». Больше всего в своей жизни Гризов мечтал заставить хваленую американскую армию воевать на своей территории, чтобы нация пожирателей гамбургеров на себе ощутила всю демократию, которую она несет миру. Услышала звук падающих на голову авиабомб. Осознала свою настоящую миссию.

Два упавших небоскреба международного торгового центра тому подтверждение. Одной трагедии, а потом нескольких писем с Сибирской Язвой, оказалось достаточно, чтобы привести самый сильный с виду народ в панику. Этот удар был невыносим для гордости того, кто привык считать себя сильным, а свой путь самым верным в мире, забывая о том, что живет на планете не один. Пока не один. И кто-то должен был срочно умереть, чтобы народ, не дай Бог, не усомнился в своем образе жизни. Не перестал покупать «Кока-колу» и танцевать дикие пляски в церквях. А священники не перестали молиться о том, чтобы богатые прихожане пожертвовали им миллион долларов наличными.

Раздумывая надо всем этим, Гризов смотрел сквозь тонированное окно, на, то и дело, пролетавшие мимо финиковые пальмы. Пейзаж за окном был неизменным: холмы, чахлая растительность у дороги и некое подобие зеленого леса в глубине. Все-таки сейчас они ехали еще по территории самых плодородных земель во всем Ираке, со скоростью сто километров приближаясь к его пустынным окраинам.

Пока ни одной встречной машины им на дороге не попалось, если не считать, что полчаса назад они разминулись с до боли родной «Пятеркой», водитель и пассажиры, которой пили яблочный чай, остановившись на обочине.

Вообще Антон отметил, что в Ираке попадалось довольно много родной техники. От машин до танков. Не зря же Советский Союз столько лет вкладывал сюда миллионы долларов, строил плотины и электротехнические заводы, делился технологиями, почти ничего не требуя в замен за инвестированные деньги. Разработка месторождений, конечно, тешила сердце, но в Ираке нефти было не много. Основная часть ее находилась в Кувейте и соседнем с ним Иране, а на долю Ирака оставалось процентов пять от общего количества в этом регионе. В мировом масштабе это было тоже не мало, особенно если принять во внимание ее отличное качество. Но Антону, как журналисту, почему-то казалось, что наши высшие менеджеры государства, как всегда разбрасывались народным достоянием, не умея его сохранить и преумножить. Они все отдавали даром, в отличие от тех же американцев, которые просто молились на наличные и готовы были продать все, даже своего президента, если им хорошо заплатить.

Глава десятая. «Дорога на Эн-Наджеф»

Проехав километров семьдесят по шоссе в сторону Эн-Наджефа по плодородным землям Ирака древний «Мерседес» стал выказывать первые признак хвори: чихать и кашлять. Еще через пять минут Костян выдал диагноз:

– Баста, карапузики. Кончилися танцы.