Читаем Поклонница полностью

Тони: Знаешь, Джулс, мне страшно и неловко в этом признаваться, но, может, если бы не ее неадекватное поведение, не стремление ограничить мое общение с фанатами, то, возможно, только возможно, мы бы с тобой так близко не познакомились.

Ульяна: То есть мне следует быть ей благодарной?

Тони: Отчасти. Как и мне.

Ульяна: Ну что ж, тогда я очень рада, что ты расстался со своей девушкой.

Ульяна: Боже, это звучит ужасно!

Тони: Хах, да.

Ульяна: Можно вопрос?

Тони: Безусловно.

Ульяна: То есть тогда, когда ты написал мне первый раз… перед твоим днем рождения… это было сразу после вашего расставания? Мне показалось, что тебе плохо.

Тони: Да, проницательная Джулс. Именно так. Я занимался разбором своей почты и соцсетей, заметил один из твоих рисунков, и мне захотелось проверить, появилось ли у тебя что-нибудь новенькое. Ты рисовала в те дни не так уж много…

Ульяна: Я была не в лучшем настроении.

Тони: Из-за меня?

Ульяна: Из-за всего.

Тони: Хелен не имела права так себя вести. Только я решаю, с кем мне общаться, а с кем нет. Я цеплялся за отношения, думая, что поступаю правильно. Но там, где нет доверия, не может быть настоящей любви и искренности.

Тони: Теперь ты все знаешь, и мы можем и правда закрыть эту тему.

Ульяна: Я понимаю, что тебе больно вспоминать об этом. Я помню свой ужас, когда поняла, что ты заблокировал меня и я не знаю, как с тобой связаться и исправить это. Я не знала, почему это произошло, чем я провинилась. Но ни в коем случае не хотела быть навязчивой… И очень боялась, что просто надоела тебе.

Тони: Нет, это не так. Я рад любому проявлению внимания и фанатской любви (в рамках закона). И поверь, если бы ты перешла черту, то ты узнала бы об этом от меня.

Ульяна: Спасибо. У меня гора с плеч упала.

Тони: Я тоже рад, что все недоразумения позади.

* * *

Это объяснение состоялось спустя два месяца после дня рождения Тони, и я испытала настоящее облегчение. Уже тогда он как будто заигрывал со мной. Если бы он только мог знать, как тяжело мне было писать о своей независимости и нежелании ни к кому привязываться. Потому что уже тогда я была привязана к нему одному, и так прочно, что не разорвать эти узы. А он, хоть и флиртовал со мной в переписке, в жизни не торопился перейти какие-то границы. Может, я ему все же совсем не нравилась?

Тони помнил про мой день рождения и что-то готовил, как он сказал «очень в американском духе». Наверно, вечеринка-сюрприз. Это здорово, с одной стороны. С другой – здесь не было моих подруг и друзей. Здесь у меня был только он. Поэтому для меня лучшим подарком было бы побыть вдвоем. Погулять в Санта-Монике, пообедать на побережье в ближайшем ресторанчике, а потом посидеть дома. Я бы слушала, как он играет на фортепиано, устроившись на диване. Прямо-таки Белла и Эдвард лос-анджелесского розлива.

Мы с Тони по-прежнему были всего лишь соседями по дому, хотя я здесь уже почти две недели. Но и торопить события я опасалась. Наверно, во мне жил страх, что он отвергнет меня. В таком случае, не лучше ли наслаждаться тем, что у нас уже есть? Объяснившись в чувствах и раз ступив на эту дорожку, уже не свернуть. А терять друга в его лице я боялась. Боялась остаться в этом городе и без него тоже. Что я тогда буду делать еще полтора месяца?