Читаем Похоть полностью

Спортсмены и спортсменки днем передвигались по пересеченной местности, а вот сейчас, когда они могли бы понадобиться, никого не видно, чтобы спасти женщину от нападения на саму себя, согреть ей душу и подержать ее судьбу за шиворот. Обычно директор в своей фирме заботится о регулировании финансовых потоков, в спрямленное русло которых он направляет и самого себя вместе со своим полновесным органом, отводя из широкого русла свой полноводный ручеек. Он заботится о том, чтобы поток протекал так, как хочется ему, директору, протекал для его удовлетворения. Супружескую пару накрывают тени домов, деревьев и ночи. Герти колотит в бесчувственную дверь, соскальзывая по ней вниз. Она пинает дверь ногами. Студент стоит любых ее усилий, хотя он ничего еще толком не сделал. Он улыбается и не двигается с места, ведь, в конце концов, здесь Герман, ее муж, и с ним Михаэль тягаться не хочет. Муж устремляет взгляд вверх, туда, где к нему не привыкли. Взгляды мужчин встречаются на полпути, они оба за рулем. Почти одновременно в течение секунды они ощущают, как их тела противятся умиранию. Михаэль обозначает приветственный поклон, наклоняясь вперед на несколько градусов. Оба они уже слышали, как журчит расщелина Герти, спасибо, достаточно! Ему незачем больше грести руками, чтобы пропеллер похоти, овевающий голову потоком воздуха, выводил его из равновесия на несколько прихотливых сантиметров. По меньшей мере, одному из них больше не хочется снимать дорогую одежду с насиженных мест ради желаний и по настоянию этой женщины. Молодой человек закуривает сигарету, потому что однажды ему уже вручили огонь, приковав к лыжному склону, где он стоит и слышит шум крыльев, производимый хищными птицами гор. Они хотят лишить его последнего пламени из газовой зажигалки, чтобы отнести это пламя людям внизу, там, под ним, людям, чувствующим себя в большем союзе с Богом, чем он. Огонь в деревне ему безразличен, он вовсе не обязан нести его туда. Герти вырвалась наружу из тяги своего очага, где так мило потрескивают поленья. Но теперь хватит, и ей, драгоценному камню в директорском доме, придется отдать себя в руки ювелира! Испытующе глядя на нее, директор обнимает ее за талию и тянет за собой по ночной почве, покрытой инеем. Она бьет копытами и упирается — тут у любого терпение может лопнуть! На ней по-прежнему шелковое платье, надетое утром, платье, в котором зарождались надежды, и Герти оно по фигуре, выглядит красиво и спереди, и сзади, хотя день, засыпанный снегом, уже слегка клонится к закату. Студент вдруг перестал быть дары приносящим, и он никогда больше не станет таковым. Он выглядывает из окна, прикрывая глаза ладонью, но света еще достаточно, чтобы окружить парочку блеском великолепия. Он не всегда отказывается от того, что ему хорошо знакомо. В конце концов, он попытался дерзко прошагать по ее лугу, раздразнить зверей, вздохнуть полной грудью и затем выдохнуть использованный воздух на лыжную трассу. Впрочем, его сияние не разливается слишком широко, но он может послужить отличным обрамлением для этого святого семейства и открыть на него прекрасный обзор, достойный видовой открытки. Михаэль прикрывает глаза ладонью, чтобы взгляд его привык к темноте. Природа вовсе не добра, она жестока и дика, и люди спасаются от ее пустоты бегством друг в друга, туда, где всегда уже кто-то находится. Возможно, Михаэль отправится пропустить глоток-другой с директором, который своей собственной идиотской кистью хочет завершить картину, начатую Михаэлем! Под соснами никакие слова больше не нужны. Отбросим их прочь!

Тишина метет улицы, и Бог преображает обитателей этих краев, да, кое-кто из них еще работает, некоторые заняты своей мебелью и домами, в которых они неустанно что-то мастерят, остальные трудятся над своими нынешними партнерами, не имеющими постоянного местопребывания. Приходится вкалывать, добывая все новых партнеров (тотчас уходящих вниз по ручью), чтобы обеспечить выполнение вечного обещания природы: дать работу и жилье.