Гоп-ля, женщина снова восседает на скамейке. Ей пододвигают еще стаканчик, в котором алкоголь быстро стареет, и она сметает его на пол одним движением руки. Спонсоры в подтяжках злобно кричат и трясут ее за плечи. Хозяйка посылает официантку за тряпкой. Герти поднимается и бросает свой бумажник на пол, в нем сразу же начинают рыться люди, деньги искажают злобой их залитые потом лица. Бедняки сбились в кучу в задней комнате и вспоминают о работе, которая еще недавно без всяких просьб добровольно раскидывала перед ними ножки. А вот теперь им нет туда хода. Эх, если бы они ее еще имели! Они теперь каждый день дома и заняты там своей упряжью. А что другие посетители? Они молят только об одном — о хорошей погоде и о пушистом снеге. Завтра их жизнь в горах снова наполнится отвагой, а может быть, упадет дождем, если температура, как предсказывают, сильно поднимется. Хозяйка мягко устилает путь к добру. Она смотрит поверх пены отпускников, плавающей по поверхности, и держит Герти под руку, шагая с нею, словно по поверхности вод. Видите, как уверенно эти туристы возникают из ниоткуда, осыпают себя дарами, рожденными на ярмарках спортивных изделий, и устремляются навстречу смерти в горах. Кто-то без всякого стеснения запевает национальный гимн. У певцов мало общего с сиренами — не в том, что касается звучания, а в том, как они выглядят. И все же они поют и поют, уже на полную катушку! Местные жители, которым не дано быть даже рабочими на бумажной фабрике, испуганно сидят перед телеэкранами, уставившись в свое хитроумное изобретение, неужели никто не посочувствует их горю? И почему, по какой причине их бросила жизнь, почему она их уволила, прежде чем их вместе с лыжами поставили на лето в подвал?

В этом состоянии нельзя садиться в машину ни в одиночку, ни, тем более, компанией, иначе на всю жизнь перестанешь доверять сам себе! Однако Герти протягивает ножки по своей одежке и отталкивается от берега веслом. Она укладывает себя в ремни безопасности. Она беззаботно углубляется в свои чувства. Михаэль — мы отправимся к нему и вызовем его из дома, чтобы он не простудился. Скоро эта женщина, которую подталкивают чувства, будет реветь во весь голос перед чужим домом, потому что в нем никого нет. Позвольте двинуться дальше! Фары включены. В компании, в которой мы чаще всего проводим время, — один на один с самими собой, — она отправляется за своей добычей, за другими автомобилистами на шоссе. С ней ничего не случается, словно благодаря затянувшимся чудесным обстоятельствам. Дома у нее грозно шумят ее повелители в домашней одежде, потому что им приходится дожидаться еды, дома собаки бросаются на посетителей и, полные здоровья, рвут их на куски. Поэтому каждый из нас любит жить для себя и держать в укрытии самих себя, как собственных мирных животных. Лишь иногда мы делаем робкий глоток, отпивая от другого человека, который уверяет, будто его переполняет сладостное желание. Но уж если действительно пожелаешь чего-нибудь, то получишь это не от него!

14