Читаем Похитители снов полностью

Это было ничто – но оно принадлежало Адаму Пэрришу. Он ненавидел и любил свое жилище. Гордился и страдал.

И у него были три подработки, которые позволяли ему оплачивать учебу в Агленби. Летом он работал почти непрерывно, чтобы гарантировать себе немного свободного времени осенью, в начале семестра. Он только что провел два часа на самой легкой из работ – в мастерской «Корпус и краска», где менял тормозные колодки, заливал масло и искал, что именно издает этот странный писк вон там, нет, вон там – и теперь, пусть даже у Адама официально закончилось рабочее время, он был совершенно измучен. Потный, с ноющей спиной, а главное, усталый, вечно усталый.

Видя, как перед глазами пляшут маленькие огоньки, он пристегнул велосипед к перилам, вытер тыльной стороной мокрой руки мокрый лоб, вскарабкался по лестнице и обнаружил, что наверху ждет Блу.

Блу Сарджент была, с точки зрения Адама, почти мучительно красива. Его влекло к ней, и это напоминало сердечный приступ. Сейчас она сидела, прислонившись к двери, в кружевных легинсах и тунике, перешитой из рваной и слишком большой футболки с надписью «Битлз». Она лениво листала еженедельный магазинный каталог и отложила его, когда увидела Адама.

Проблема заключалась в том, что Блу тоже внушала ему беспокойство. Она, как Ганси, хотела, чтобы он объяснил себя. Чего ты желаешь, Адам? Что тебе нужно, Адам? «Желать» и «нуждаться» были словами, которые значили всё меньше и меньше. Свобода, независимость, неисчерпаемый счет в банке, дом цвета нержавеющей стали, в городе, где нет пыли, шелковистый черный автомобиль, заняться любовью с Блу, восемь часов сна, мобильник, кровать, хоть раз поцеловать Блу, пятки без мозолей, бекон на завтрак, подержать Блу за руку, один час сна, туалетная бумага, дезодорант, стакан колы, хоть на минутку закрыть глаза.

Чего ты хочешь, Адам?

Не чувствовать себя спящим, когда глаза открыты.

– Привет, – сказала Блу. – Тебе почту принесли.

Адам знал. Он уже видел конверт, украшенный вороньим гербом Академии Агленби. Два дня он переступал через него, словно надеялся, что послание исчезнет, если не признавать его присутствие. Экзамены Адам уже сдал; и конверт был недостаточно толстым, чтобы содержать сведения о ежегодном благотворительном бале. Это могло быть просто приглашение на встречу выпускников или реклама фотоальбома. Школа всегда рассылала кучу извещений, не позволяя о себе забыть. Летние лагеря, уроки летного дела, шикарные ежегодники, сшитая на заказ форма с гербом. Рекламу Адам просто выбрасывал. Она предназначалась для богатых родителей, у которых дома все стены были увешаны фотографиями детей.

Но на сей раз он решил, что это все-таки не извещение о благотворительном бале.

Адам нагнулся, чтобы поднять конверт, и помедлил, держась за дверную ручку.

– Ты подождешь? Я приму душ.

Прошла секунда. «Мне жилось гораздо проще, – подумал Адам, – когда мы не были знакомы».

Блу сказала:

– Мойся, я не возражаю. Я просто решила забежать поздороваться, прежде чем ехать в «Нино».

Он покрутил ключом в замке, и оба вошли. Они остановились в середине комнаты – единственном месте, где можно было стоять, не пригибаясь.

– Ну, – сказала Блу.

– Ну, – сказал Адам.

– Как дела на работе?

Адам попытался вспомнить что-нибудь веселое. Его мозг напоминал ту самую коробку, которую он опрокинул в конце смены.

– Вчера Бойд спросил, не хочу ли я поработать у него механиком в следующем сезоне. Я имею в виду гонки.

– И что это значит?

– После выпуска я не остался бы без работы. На полтора-два месяца в году пришлось бы уезжать.

Вообще-то это было лестное предложение. Большинство механиков, путешествовавших с Бойдом, были гораздо опытнее, чем Адам.

– Ты отказался, – предположила Блу.

Он взглянул на девушку.

Адам понимал ее хуже, чем Ганси. И теперь он не мог угадать, довольна она или разочарована.

– Я еду в колледж.

Он не стал добавлять, что выворачивался наизнанку в Агленби не ради того, чтобы сделаться автомехаником. Работать у Бойда было бы неплохо, если бы Адам не знал, какие еще существуют возможности. Если бы он не вырос рядом с Академией Агленби.

Если ты никогда не видел звезд, достаточно и свечки.

Блу потыкала пальцем полуразобранный бензонасос, стоявший на газете.

– Ну да.

Что-то маячило за ее ответом, какое-то личное беспокойство. Адам коснулся лица девушки.

– Что случилось?

Это было нечестно. Адам знал, что его прикосновение отвлечет обоих от ответа. Разумеется, Блу закрыла глаза. Он прижал ладонь к ее прохладной щеке, а потом, секунду помедлив, провел рукой вниз. Адам с особой остротой ощущал отдельные пряди волос на шее у Блу, легкую липкость кожи после солнца, выпуклость горла, которая задвигалась, когда девушка сглотнула.

Он перехватил ее второй рукой и притянул к себе. Осторожно. Теперь она прижималась к нему, стоя так близко, что Адам устыдился своей потной футболки. Подбородком он упирался Блу в макушку. Она слабо обвила его руками. Адам чувствовал ее горячее дыхание, нагревавшее ткань футболки. И никак не мог забыть, что прикасается к Блу бедром.