– Полагаю, частных владельцев вы проверили?

– Самолетов? О да. Результат тот же. У нас нет фотографии мужчины, так что это может быть любой из владельцев частных самолетов, которые в указанный период летали за границу в сопровождении женщины.

– Да. Действительно конец. Неудивительно, что Бена Карли это повеселило.

– Вы устали, мистер Блэр. И переволновались.

– Да. Нечасто деревенский адвокат сталкивается с подобным, – кисло заметил Роберт.

Рэмсден смотрел на него с неким подобием улыбки:

– Для деревенского адвоката вы действуете весьма неплохо, мистер Блэр. Весьма неплохо.

– Спасибо, – ответил Роберт и на самом деле улыбнулся. В устах Алека Рэмсдена это звучало как наивысшая похвала.

– Не впадайте в отчаяние. От самого страшного вы застрахованы, ну, или будете застрахованы, когда я достану нужные улики.

Роберт бросил перо, которым чертил по бумаге.

– Меня интересует справедливость, – воскликнул он с внезапной горячностью, – а не то, буду ли я от чего-либо застрахован. Сейчас у меня в жизни только одна цель – разоблачить Бетти Кейн в открытом суде. Чтобы история о том, чем она занималась целый месяц, прозвучала на суде в ее присутствии и была подтверждена безупречными свидетелями. Как думаете, каковы наши шансы на это? Скажите, что еще мы не пробовали, что могло бы нам помочь?

– Не знаю, – серьезно ответил мистер Рэмсден. – Наверное, молиться.

<p><strong>Глава 19</strong></p>

Как ни странно, то же самое сказала и тетя Лин.

Тетя Лин постепенно смирилась с участием Роберта в деле дома «Франчайз», когда оно из провинциальной сенсации превратилось в национальную. В конце концов, нет ничего недостойного в том, чтобы участвовать в деле, о котором пишет газета «Таймс». Тетя Лин «Таймс», конечно, не читала, но ее друзья читали. Например, пастор, и пожилой полковник Уиттакер, и девушка в «Бутс», и старая миссис Уоррен из Уэймута (Суонеджа). Было в некотором роде приятно сознавать, что Роберт – представитель защиты в известном процессе, пусть и на стороне людей, обвиняемых в нанесении побоев беззащитной девочке. Разумеется, ей и в голову не приходило, что Роберт может не выиграть. Его победа представлялась ей делом решенным. Во-первых, сам Роберт чрезвычайно умен, а во‑вторых, «Блэр, Хэйуорд и Беннет» просто не могут проиграть. Тетя Лин даже втайне пожалела, что победа будет достигнута в Нортоне, а не в Милфорде, где это увидели бы все.

Поэтому первый намек на возможное поражение стал для нее сюрпризом. Неудачу тетя Лин и вообразить не могла, так что намек не шокировал ее, а просто показался неожиданным.

– Но, Роберт, – сказала она, нащупывая ногой свою скамеечку под столом, – неужели ты действительно считаешь, что можешь проиграть дело?

– Ни секунды в этом не сомневаюсь, – отозвался Роберт.

– Роберт!

– В судебном процессе с участием присяжных полагается представлять факты. У нас пока нет фактов. Вряд ли присяжным это понравится.

– Какой-то ты раздражительный, милый. По-моему, ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Почему бы тебе не взять завтра выходной и не сыграть в гольф? В последнее время ты совсем забросил гольф, а это вряд ли полезно для печени. Не играть в гольф, я имею в виду.

– Поверить не могу, – с удивлением заметил Роберт, – что когда-то меня интересовала судьба «куска гуттаперчи» на поле для гольфа. Должно быть, это было в какой-то иной жизни.

– Вот и я о том же, милый. Ты теряешь чувство пропорции. Позволяешь этому делу зря себя волновать. В конце концов, с тобой Кевин.

– В этом я не уверен.

– Что ты имеешь в виду, дорогой?

– Вряд ли Кевин станет тратить время на поездку в Нортон, чтобы участвовать в деле, которое он заведомо проиграет. Иногда он склонен к рыцарству, но здравый смысл не утрачивает никогда.

– Но Кевин обещал приехать.

– Когда он дал это обещание, у нас еще было время найти какие-либо доказательства в защиту Шарпов. Теперь же до выездной сессии остались считаные дни, а доказательств у нас по-прежнему нет и не предвидится.

Мисс Беннет разглядывала его поверх ложки для супа.

– Мне кажется, милый, – сказала она, – тебе недостает веры.

Роберт не стал говорить, что веры у него вообще не осталось. На божественное вмешательство в судьбу обитательниц «Франчайза» он не рассчитывал.

– Верь, милый, – радостно напутствовала тетя Лин, – и все будет хорошо. Вот увидишь. – Ее, очевидно, несколько обеспокоила последовавшая за этими словами напряженная тишина, и она прибавила: – Если бы я знала, что тебя терзают сомнения по поводу этого дела, мой милый, я бы давно начала дополнительно об этом молиться. Боюсь, я принимала как данность, что вы с Кевином со всем справитесь. – Под «всем» она подразумевала британскую судебную систему. – Но теперь, когда я знаю, что тебя это волнует, я непременно добавлю особенную молитву.

Это небрежное замечание вернуло Роберту хорошее настроение.

– Спасибо, дорогая, – ответил он своим обычным благодушным тоном.

Тетя Лин положила ложку на пустую тарелку, откинулась на стуле, и на ее круглом розовом лице появилась легкая дразнящая улыбка.