— Здравствуйте, Полинс. Как дела? — спросил он девушку.

— Спасибо, Евгений. Хорошо…

В ее голосе было столько горя… Евгению захотелось помочь, успокоить ее, вновь вызвать улыбку на милом лице, но он хорошо понимал, что помочь ничем не сможет.

— Какая ужасная погода, — прервала молчание Полинс.

— Да…

Друзья уже звали Евгения в машину. Все было готово, нужно было спешить в аэропорт.

— Прощайте, — тихо сказала Полинс. — Мне было так хорошо со всеми вами! Я буду долго вас помнить.

Пожав Алимову руку, она выбежала из отеля, боясь расплакаться Из машины Евгений видел, как ветер ожесточенно трепал концы ее голубой косынки.

УЧЕНИК ЧИГОРИНА

В центре огромного синего купола висит огненно-желтая луна; вокруг нее, как у святого на иконе, мерцает зеленоватый венчик. По соседству ни звездочки — луна не терпит конкуренции; если где-нибудь, около самого горизонта, и появится на миг маленькая светящаяся точка, то сразу же спрячется, напуганная собственной смелостью. Вокруг тишина — резкая, тревожащая…

— Вы нас извините, товарищ гроссмейстер, — сказал спутник Светлова, председатель колхоза.

— За что извинить? — не понял Светлов.

— Лошадку на вокзал не прислали! Мы думали…

— И хорошо, что не прислали! — перебил Светлов. — Так приятно пройтись! Такая погода!

— Да, погода хоть куда! — охотно согласился председатель.

Они вошли в маленький лесок, изрезанный резкими косыми тенями деревьев. Голые ветви берез, переплетаясь вверху, создали ажурную крышу. Широкие приземистые ели бережно держали в зеленых лапах клочья рыхлого снега. Все вокруг было окрашено в нежные голубые тона. Временами казалось, будто это не ночь, а только вечер; вот-вот наступит кромешная тьма.

— Вы, значит, нам лекцию прочтете и сеансик дадите? — осторожно осведомился председатель.

— Да, — кивнул Светлов. — А у вас много шахматистов?

— Хоть отбавляй! Только мы всего двадцать пять досок поставили. Говорят, больше нельзя, Фида так решила, международный конгресс.

— А у вас был кто из шахматистов?

— В прошлом году приезжал гроссмейстер Фрол, — ответил председатель.

— Кто, кто? — не понял Светлов.

— Сало Фрол, — повторил спутник, и Светлов улыбнулся. Председатель переделал фамилию гроссмейстера на более знакомое в деревнях мужское имя.

Светлов только что вернулся из поездки с Флором на конгресс Международной шахматной федерации — ФИДЕ (председатель называл ее «Фида»). Никакого решения об ограничении числа досок конгресс не принимал — это была чья-то выдумка. Вспомнилась Светлову далекая, жаркая Аргентина, их выступления в различных городах Америки и Европы. Но там не было ни одного выступления, похожего на то, что ему предстояло сегодня. Сеанс в колхозе, где шахматистов «хоть отбавляй», — такого чуда не могла ему показать ни одна страна мира. Пришло на память, как один из городов Англии в последний момент отказался от выступления гроссмейстера Пауля Кереса: в городе с миллионным населением не оказалось необходимых тридцати шахматистов.

Лесок кончился у самой деревни. Из труб валил черный дым. Во тьме угадывались крытые соломой овины. Широкая дорожка привела к ярко освещенному изнутри зданию, — как сразу догадался Светлов, колхозному клубу. Во всю длину большой, ярко освещенной комнаты огромным прямоугольником были составлены столы. Внутри этого огражденного пространства было пусто, лишь на круглом столике стоял графин с водой, стакан чаю и накрытая салфеткой тарелка. «Заботливые», — невольно улыбнулся Светлов.

За столами сидели колхозники; перед каждым была шахматная доска с фигурками, расставленными в первоначальное положение. Тут же лежали листки бумаги и карандаши. «Хотят записывать партии — значит, игроки достаточно квалифицированные», — подумал гроссмейстер. Противники Светлова были самые разные: здесь были и бородатые колхозники и школьники. Многие не снимали полушубков, несмотря на то, что в клубе было жарко, а один сидел в шляпе. Только когда на него зашикал председатель, он снял шляпу, под которой оказались клочья давно не стриженных рыжих волос.

— Товарищи колхозники, — начал речь председатель, после того как они вместе со Светловым поместились за столом, — к нам в гости приехал знаменитый мастер шахматов товарищ Светлов. Разрешите его приветствовать.

Раздались аплодисменты. Председатель, похлопав некоторое время сам, ударами пробки по графину восстановил тишину и продолжал речь:

— Шахматы заняли прочное место в нашей культуре социализма. Где это раньше было видано, чтобы мужик играл в шахматы? Где? А не то что бабы, — председатель кивнул в сторону двух женщин, смущенно сидевших за столом. — Даже в самых глухих уголках селяне примкнули к этой мудрой игре. Вот к нам в прошлом году приезжал гроссмейстер Фрол, так два наших колхозника сделали с ним ничьи. А ведь он бил самых лучших шахматистов в далеких странах!.. Так пожелаем нашему гостю самых больших успехов…