Читаем Похищение Европы полностью

— Знаешь, Федор… По-моему, ты перегибаешь палку. Я еще могу поверить, что за домом кто-то наблюдал… Но почему именно призрак бывшего владельца? Нет, дорогой мой. Прости. Мне кажется, ты просто морочишь нам голову. Я только одного не могу понять, зачем тебе все это нужно? Что это? Шутка? Скажу честно: я и так по горло сыта твоими выходками…

Лукин не мог поверить своим ушам. Лайза, взявшая на себя роль заступницы, вдруг переменила точку зрения и стала на сторону противников?

В глазах Федора показались слезы.

— Матушка… — начал он.

— Никакая я тебе не матушка! — отрезала Лайза.

Все с удивлением посмотрели на нее. Белов недоумевал: откуда такая резкая перемена настроения? Он подошел и взял любимую за руку. Лайза мягко, но настойчиво освободила руку.

— Может, лучше займемся делами? — сказала она. — А Федору… нужно отдохнуть. Доктор, — обратилась Лайза к Ватсону, — отведите его, пожалуйста, наверх. В комнату. Пусть поспит.

Ватсон понял, что ей лучше не перечить. Он испытующе посмотрел на Лайзу, но она выдержала этот взгляд.

Станислав Маркович нежно подхватил Федора под мышки и поставил на ноги.

— Пойдем-ка, проповедник. И не спорь. Ты действительно всех утомляешь.

Лукин пробовал сопротивляться. Он бормотал что-то несвязное, но Ватсон его не слушал. Прихватив походный чемоданчик, доктор увел новоявленного Ван Хельсинга наверх, в спальню.

Федор горячо шептал:

— Я докажу… Я докажу вам, что я прав. — И Ватсон успокаивал его, как мог.

— Конечно, докажешь. Но — завтра. Дело-к вечеру. А завтра проснешься, глядишь, все и переменится. Пошли-ка, охотник за привидениями.

Второй этаж был разбит на шесть отличающихся размерами комнат. Лайза с Беловым занимали самую большую. Любочке досталась самая маленькая, но зато самая светлая каморка в противоположном от беловской спальни конце здания. Одна комната была общей, еще одна — проходной, там находилась винтовая лестница. Первую из оставшихся, выходившую окнами на ворота, занимал Витек, а Ватсон с Федором делили вторую.

Доктор Вонсовский усадил незадачливого искателя приключений на кровать, помог Федору снять ботинки и свитер.

— Ложись, Федор…

Лукин вцепился в руку Станислава Марковича.

— Ватсон, — горячо зашептал он. — Ну хоть ты-то мне веришь? Я тебе покажу. Там, рядом с центральным рынком, на улице Тараса Шевченко… Там…

— Конечно, верю, — ласково сказал Ватсон. — Но только завтра, ладно?

— Прямо с утра, — говорил Федор. — Обязательно пойдем…

— Обязательно, — успокоил его Ватсон. — Дать тебе снотворное?

— Какое там снотворное? — отмахнулся Федор. — Я все равно не засну, даже если выпью целую пачку.

Он без сил повалился на подушку и через мгновение захрапел — сказывались переживания долгого и трудного дня.

Ватсон постоял немного, почесывая гладкую голову.

— Ну как ребенок, ей-богу! За ним — глаз да глаз. Хорошо еще, что не обвешал весь особняк связками чеснока…

Ватсон усмехнулся, тихо закрыл за собой дверь и спустился в центральный зал, где Лайза четким приказным тоном отдавала распоряжения.

— Так, — говорила она, сверяясь с портативным компьютером. — На завтра план следующий. В поселке Ильпырский состоится Праздник лета. Оленеводы пригонят туда свои табуны. Лучшего повода пообщаться с камчадалами не найдешь. Нельзя забывать, что они — тоже избиратели. Нам важен каждый голос. Камчадалы, — назидательно сказала она, повернувшись к Белову, — это коренное население Камчатки, объединяющее ительменов, чуванцев и коряков. Запомнил?

Александр, как прилежный ученик, повторил:

— Ительмены, чуванцы и коряки.

— Хорошо. Постарайся побеседовать как можно с большим количеством людей, вникнуть во все их проблемы и насущные нужды. Учти, что все они — дети природы, кормящиеся в основном оленеводством и охотой. Нынешний губернатор урезал им квоты на добычу рыбы и зверя; это все равно, что запретить европейцу ходить в магазин, понимаешь?

— Угу. — Белов кивнул.

— В твоей программе одним из первых пунктов записана охрана природных богатств. Так вот, нельзя охранять природу от камчадалов, потому что они сами и есть часть этой природы. Запомнил? Очень важный тезис. И вот еще что, — Лайза пролистала несколько электронных страниц и нашла нужную. — Ты обязательно должен встретиться с Иваном Пиновичем Рультетегиным. На Камчатке все еще сильны языческие традиции, а Иван Пинович — самый уважаемый из всех шаманов. Смотри, не перепутай имя — Иван Пинович Рультетегин.

— Хорошо, — ответил Белов.

Солнце клонилось к закату. Огромный оранжевый диск, как циркулярная пила, вгрызался в синюю тайгу.

— Праздник лета будет широко освещаться прессой, — сказала Лайза. — По-моему, самое время озвучить громкое предвыборное заявление. Сегодня на пресс-конференции в аэропорту случился фальстарт. Завтра это не должно повториться. Зачем делать такие роскошные подарки нашим соперникам?

— Согласен, — сказал Саша.

Голос Лайзы слегка смягчился, но очерк губ был по-прежнему жестким. Как-то незаметно она взяла бразды правления в свои руки, но — странное дело! — никто и не собирался с ней спорить.