Читаем Похищение Европы полностью

Сейчас, когда я понимаю, что попал в ту самую нехоженую глубинку, которая отгорожена от искателей приключений каменными перегородками, становится снова не по себе.

– Дядя Рома, – спрашиваю я. – У вас старый секундомер был. Есть ещё?

– А чего вспомнил?

– Да так, просто.

– Где-то есть. Надо в шкафах порыться.

Дед Тудор за нашими спинами дотошно изучает тупик, желая убедиться, что его подвалу больше ничего не угрожает. Жёлтый круг света от его фонаря неоднороден – в самом центре горит почти белое пятно подобно косточке в разрезанном пополам плоде. А яркое пятно света от того фонаря, который держит в руке Командор голодным псом рыщет уже где-то впереди, высвечивая усыпанный камнями проход.

– Куда тебя несёт? – недовольно говорит в спину Командору дядя Павел.

– Надо проверить раз уж спустились.

Командор идёт вперёд, периодически оборачиваясь и подсвечивая нам под ноги. Вскоре выходим к идущей перпендикулярно нашей штольне подземной галерее, которая выработана машинным способом в более поздние времена: у неё правильное прямоугольное сечение, а стены и потолок разлинованы фрезами на прямоугольники по размеру добываемых пильных блоков. В детстве эти пропилы напоминали мне канавки на плитке старого заплесневевшего шоколада.

Пол галереи расположен ниже, и чтобы спуститься в неё, надо спрыгнуть с полутораметровой высоты. Командор, недолго думая, прыгает, дядя Павел неодобрительно тянет ему вслед руку:

– Ну ты посмотри на него!

Командор, не слушая его, отходит куда-то в сторону и нам не остаётся ничего другого, как спрыгнуть вслед за ним.

Стоим посередине широкой штольни, в которой без труда разъехались бы два автомобиля. Желтоватый луч фонаря деда Тудора едва дотягивается до противоположной стены, высвечивая в ней такое же тёмное жерло, из какого мы выпрыгнули. Судя по всему, старинную штольню в более поздние времена надвое разделил проход камнерезного комбайна.

– Сссс… – я тяну сквозь зубы сырой воздух, ёжусь от холода, обнимая себя за плечи. – А этой сколько лет?

Сквозь подошвы лёгких кедов тянет ледяным холодом, футболка уже отсырела.

Командор хоть и успел отойти от нас уже шагов на двадцать, а голос его звучит в звонкой пустоте отчётливо, будто он стоит в шаге от меня:

– Лет пятьдесят не меньше, я её ещё с детства помню. Вот как раз по этим боковым дырам и запомнил. – Командор скачет фонариком, вправо-влево, указывая на жерла штольни из которой мы вылезли. – В них тогда лезть боялись – так, фонариками светили туда и всё. Я даже не думал, что эта дыра ведёт прямо к подвалу дяди Тудора. Почему-то казалось, что это совсем в другой стороне.

– Под землёй быстро теряешь ориентацию в пространстве, – повторяя мой жест, дядя Павел обнимает себя за плечи, досадливо смотрит на шлёпанцы на своих ногах.

– Где-то там должен быть выход. – Луч фонаря превращается в голубую ось, на которую нанизана штольня. – Тот, который к соснам выходит. Два или три перекрёстка, потом налево.

Теперь и мне кажется, что я узнаю это место, – где-то там должен находиться тот самый угол, за которым мы проходили свои первые пацанские испытания.

– А в этой стороне, – Командор переводит луч фонаря в противоположную сторону. – Должна быть стена из котельца, которой отгородили глубинку, чтобы неповадно было шастать всем, кому не лень, – он на секунду смолкает и удивлённо присвистывает: – Япона мать!

Пятно фонарного света выхватывает из темноты остатки стены, сооружённой поперёк штольни. В центре стена почти полностью обвалилась, образовав завал, а по бокам ещё держится, неровными краями проступая в скользящем свете фонаря. Блоки ракушечника торчат из округлого пролома, как внутренние зубья огромной планетарной шестерни.

Командор первым подходит к стене, скользит лучом фонаря по завалу, будто мысленно прокладывает тропинку среди угловато торчащих во все стороны каменных блоков.

– Теперь понятно, почему на входы в штольни навесили ворота, – говорит он. – Все эти перегородки валятся от времени, как стена из детских кубиков.

Дед Тудор пальцем проводит по стыку между блоками ракушечника в сохранившейся части стены, растирает в пальцах цементный раствор, вернее то, что от него осталось.

– А что ты хотел? В такой сырости даже цемент между котельцами не выдерживает.

Командор вместо ответа лезет через завал.

– Рома, с ума сошёл? – сердито кричит ему дядя Павел. – Нам потом откапывать тебя?

Но Командор вместо ответа рукой пошатывает хаотично наваленные котельцы – хорошо ли держатся – и лезет наверх. Уже скрывшись на той стороне завала, кричит:

– Кто со мной?

Лежащий перед нами завал кажется чёрным шипастым горбом заснувшего дракона. Выше него гуляет яркий голубоватый свет, из которого доносится призывный свист Командора:

– Эй, десантура!

– Нет, точно скипидаром, – вздыхает дядя Павел, нехотя карабкаясь вслед за ним.

Я хочу помочь деду Тудору, но старик пренебрежительно отталкивает мою руку и на удивление ловко карабкается тем же маршрутом, который уже прошли Командор и дядя Павел. Мне только и остаётся, что развести руками и пробираться вслед за ним.