Читаем Пограничники полностью

Он был человек дела. Говорить много не любил, приказания отдавал коротко и конкретно. Заранее их продумывал, как говорится, до самых мелочей. Невыполнимых приказаний я не помню. Но попробуй не выполни его распоряжение в назначенный срок, достанется так, что надолго запомнится. С крутой меркой подходил он к нерадивым.

Резниченко — человек большого чувства ответственности. Все сколько-нибудь важные вопросы решал сам.

И смелым был. От ответственности не уходил. Где особенно опасно, там и он. Помню, осенью сорок седьмого года один наш катер ход потерял. Шел на ремонт и не дотянул до Кронштадта миль тридцать. А тут шторм. Баллов до семи разыгрался. Опасно в море выходить, а катер спасать нужно. Резниченко сам повел „морской охотник“. Меня взял как механика.

Идем полным. Корабль наш бьет встречная волна, окатывает с ног до головы. Того и гляди зароемся носом в волну. Резниченко на мостике. Команды отдает, будто и опасности нет никакой.

Спешил Яков Терентьевич, и правильно поступал. Чуть тише шли бы — не спасли бы катер. Когда мы его увидели, он буквально в нескольких кабельтовых от рифов находился, и довольно быстро сносило его к ним. Смотрим и думаем: „Как подобраться к нему? Сами ведь тоже на банку сесть можем“. А Резниченко ручку телеграфа на „самый полный“ поставил и повел корабль в разрез между катером и скалами. И спокойно так командует: „Буксир приготовить“…

Когда к Ленинграду подходили и Резниченко ушел с мостика, сказал я ему, что риск большой был и хорошо, что хорошо так все обошлось, а он в ответ: „Без риска жизнь неинтересная. Нельзя жить без риска. Обоснованно рисковать только нужно… Заметил, — спрашивает, — как моряки четко выполняли команды?“ — „Да, — говорю, — обратил внимание“. — „Вот на это я тоже, — говорит, — расчет сделал: когда грозит опасность смертельная, люди становятся самоотверженными. Только нужно вселить в них уверенность, что они могут совладать со стихией“. Вот такой он был — Яков Терентьевич Резниченко, мой командир. Люди смело шли за ним».