Читаем Пограничник (том 2) полностью

Анабель явилась после лекции перед воинами. Точнее приехала в замок, когда я её уже начал читать, после разговора с эльфом. Хотела с пылу, с похода, ворваться в обеденную залу, но её не пустили: «Туда только воинам, сеньорита!» Есть ещё, в замке, оказывается, мероприятия, куда ей дорога закрыта. Впрочем, если б я сам привёл и посадил её, как сестрёнку, всё бы прошло. Но вот врываться внутрь во время лекции ей не позволили. И сеньорита потратила это время (а лекция, рассказы после неё и прения растянулись часа на четыре) на то, чтоб помыться с дороги и приготовиться к празднованию. Ибо я, увидев её, не вытерпел и включил Ричи — подхватил на руки, подкинул в воздух, и, плевав на всех и будущие пересуды, понёс к себе в комнату. Визжала как девчонка, и я чувствовал, красавица лекарка на самом деле балдеет — я ей реально нравлюсь. Как я, комплект из попаданца и средневекового графа в одном флаконе, а не потому, что нужен защитник. Любовь это или нет — не знаю, но Рома во мне понимал, что как минимум девочке-лекарке из местных, в которую попала старуха Мишель, её граф (тогда ещё виконт) нравился, так же как ему нравилась эта деревенская ссыкуха. Там химия зашкаливала с обеих сторон, и не будь подселения в красавицу бельгийской бабушки, умудренной долбанутой Западной моралью со всеми этими демократиями-показными-свободами-для избранных-правами-избранных-человеков, всё бы закончилось тем, что девчуля стала бы замковой (живущей непосредственно в замке) травницей и его штатной любовницей гораздо раньше. И, возможно, получила бы свободу чуть позже, чем дал я, но гарантированно, наверное, к моменту рождения первого из их общих бастардов. И не было бы задавленных конём Рикардо детишек, не было бы той изнасилованной и убитой горожанки в Виктории с такими же нежными белыми волосами, как у травницы, и не испортил бы Ричи жизнь милой девочке-баронетессе Хелене… С такими же волосами… Что батяня отдал её за сына вассала в течение пары дней. Да и Астра была бы всё ещё девушкой на выданье, моей милой сестрёнкой, опорой и надеждой на будущее, ибо наследница. А не рыжей разнузданной блядью-кровосмесительницей, над чем смеётся всё королевство.

К чёрту! Есть условное наклонение. Но живём мы в том, что есть, и только оно имеет значение. Мишель вселили в девочку. Меня — в мальчика. Я не дедушка, слава богу, да и она бабуля не из тех, что хочется презирать, хоть и с тараканами в башке. Вот и надо жить так, как есть, а не как могло быть. Нашим носителям мы друг другу нравимся, а значит это судьба, и нефиг сопротивляться химии.

— Рикардо, это Илона! — раздалось за дверью после тактичного стука.

— О, припёрлась! — прокомментировала обнажённая блондинка, устало развалившаяся у меня на животе, легла поперёк кровати. Мы только что закончили и пытались отдышаться, и было плевать на весь мир.

— Заходи! — крикнул я, и не думая прикрывать наготу. Бабушка-девушка не напряглась также, хотя по местным меркам это недопустимый поступок — представать перед входящими, даже слугами, обнажёнными. Надо хотя бы одеялом прикрыться. Но было лень. А фигли мешают!

— Рикардо, брат, я-а-а-а-а… — Илона, глядя на нас, «зависла».

— А? — Я поднял голову. — О, сестрёнка, ты чего покраснела?

— Я… Может я позже зайду? — сделала она робкий шаг назад.

— Зачем, ты ж уже здесь? — как бы не понял я.

Белобрысая же паршивка молчала, расплылась в такой хитрой и ехидной улыбке, ловя кайф от смущения аборигенки. Она мою старшенькую недолюбливает, но не то, чтобы очень. Однако за её ехидство захотелось стукнуть сеньориту лекарку подушкой. Стукнуть, но подыграть:

— Сестрёнка, ты не видела голого мужчину? — картинно выкатил я глаза. — Или тебя смущает вид голой женщины? Или ты не знаешь, что делают мужчина и женщина наедине, если друг другу нравятся?

Сеньора управляющая, надо отдать должное, попыталась взять себя в руки, не убежала как последняя девочка. Снова посмотрела на нас, окинула взглядом меня, моё расслабленное естество. Спокойно произнесла:

— Рикардо, брат, у меня двое почти взрослых детей. Но представать так перед другими людьми… Некрасиво.

А вот теперь верю, теперь искренняя. Так и будем местных воспитывать.

— Ты не «другая». Ты — моя сестра, — констатировал я. — Или у тебя есть вожделенные мысли к брату?

— Нет. — Снова покраснела, ай-яй. Видно об Астре подумала, что не такой уж это для меня барьер, а тут она, такая вся. — Но всё равно…

— Кто хочет — пусть стыдится. — Я потянулся. — А я не собираюсь. Мне для этого слишком хорошо. Короче, что там такое? — картинно нахмурился я и перешёл к делу. — Чего явилась?

— Ужин, сеньор граф, — также картинно посуровел её голос, она снова взяла себя в руки. — Будете ужинать со своей любовницей в комнате, или спуститесь?

При слове любовница белобрысая кошка фыркнула. Что, задело, красавица? Ай да Илона! Не безнадёжная девушка.

— Пошли вниз? — потрепал я чёлку лекарки.