Читаем Пограничник (том 2) полностью

— Нет, тут, наверное, мне многие возразят, — снова встал я в пол-оборота, ибо по толпе снова поднялся гул. — Возразят, что как же без дармовой рабочей силы? Если их не держать в кабале, они ж сбегут! А кормить надо лучше, сеньоры! Тогда и не сбегут! — А это уже для всех, на пределе громкости. — Раб не способен к развитию! Раб не способен к творческой деятельности! Только если от этого зависит его благополучие и благополучие семьи, но всё, что за пределами оных — в топку! И я больше скажу, даже уважаемые благородные сеньоры, что присутствуют здесь, это понимают, ибо вели и ведут собственное хозяйство, и считать их господь научил. Только знаешь, Сильвестр, — снова к музыканту, — почему они не отпускают своих сервов в вилланы, всё понимая, подсчитывая каждый год убытки от плохой работы? Да потому, что когда у тебя есть власть над человеком, когда ты понимаешь, что он в твоих руках, и ты можешь сделать с ним всё, что захочешь… Ты чувствуешь себя СИЛЬНЫМ! Крутым. Это наркотик, Сильвестр. И люди не в силах отказаться от него. Хотя на самом деле это лишь замена, иллюзия власти. Ибо на самом деле человек, прикрывающийся оной, если лишить его контроля над другими, ни на что вдруг оказывается не способен. Ничтожество он, юный мой друг музыкант!

Шепотки сзади. Очень надо сказать агрессивные. Но хрен им, всё равно скажу, что думаю, и будь что будет.

— Иллюзия силы, Сильвестр! Это лишь иллюзия! И индикатор оной, как и сказал, в том, чтобы лишить человека права быть выше других. Если человек может развиться и стать ещё богаче, ещё могущественнее — он сильный. И мудрый — мудрость это тоже сторона силы. Если же он ничего без заёмного величия не сможет…Вздох. И констатация:

— То крепостное право — единственный способ сказать и ему самому себе, и окружающим, что он крут. Скрыть за древним правом то, что он — ничтожество! — заорал я. Понял, дебил?

Сильвестр втянул голову в плечи.

— Вчера я отпустил своих сервов. Завтра моё графство станет самым сильным и могущественным в королевстве. Это будет, я УЖЕ это знаю! — прокричал я. — А какой-нибудь герцог из Центральных Провинций, повыше меня статусом, кичащийся могуществом и родовитостью, без иллюзии силы превратится в пустое нищебродное быдло, не в силах свести бюджет своей земли. И это нищеброддное в моральном плане быдло сегодня в Альмерии громче всех кричит о попрании мною традиций, угрозе от меня королевству и прочих вещах. А почему, мой дорогой музыкант? Почему, моя дорогая светлость? — А это обернулся к Катрин. А рядом и Аларих встал. — А может ты скажешь, дорогой легат? — Пронзил их всех злым взглядом. — Молчите? Правильно молчите.

— Потому, что я — силён! — закричал я, картинно расставив руки в стороны. — Сильный я! А вы — ничтожества! — обвёл пальцами толпу, при этом недовольно загудевшую. — Может быть кто-то из вас способен в этой жизни на что-то, но девять из десяти — именно что неспособное ни на что ничтожество, сеньоры! Прячущееся с ним за древние традиции. И когда переполнится чаша терпения господня, угнетаемые вами крестьяне, превосходством над кем вы так гордитесь, как будто в этом есть ваша заслуга… Они вас всех будут резать! С дичайшим упоением! Вас, ваших женщин, малолетних детей — всех, вспоминая века бесправия! Если не на вашем веку это произойдёт — будут резать ваших детей. Нет — внуков, правнуков, кто на тот момент будет. И так БУДЕТ, сеньоры!

Тишина вокруг. Пророков никто не любит, а тут… Очень на животрепещущую тему пророчествую. И поскольку я безумец, а я, как маг большой силы, по определению безумец… Слишком серьёзно такое откровение для местных звучит. Вряд ли они поймут и что-то сделают, но я должен попытаться достучаться хоть до кого-то.

— И только такие, как я, — закончил эту речь, почувствовав, что выдыхаюсь, — кто пошёл за мной, останутся и будут править миром. Новым миром! Миром сильных!

— ПОТОМУ, ЧТО МИР НЕ ДЛЯ СЛАБАКОВ!!! — заорал я в ночь, подняв голову вверх.

Тишина. Полная. Десять ударов сердца. Двадцать. Наконец, народ зашевелился, можно продолжать. Спокойно и с достоинством:

— Выживает сильнейший, сеньоры. Катрин, тебя это касается в первую очередь. Сила, она не в количестве нанятых тобой мечей и копий. Не в количестве зерна, отобранного у крестьян, живущих впроголодь. И не в деньгах, которые купец выжимает из клиента, бессовестно его «кидая», потому, что у него всё схвачено и за ним стоят рыцари и договор с местным феодалом. Сила в способности действовать без иллюзии, без заёмного могущества, вот в чём она! Когда ты сам, своим умом, упорством, находчивостью, да хоть везением можешь чего-то достигнуть. И я безмерно богаче самого богатого из герцогов королевства! — снова раскинул руки в стороны: «Вот он я! Получайте, неудачники!»

Теперь повернулся назад, к музыканту, оставив толпу обсуждать услышанное.