Читаем Пограничник (том 2) полностью

— Я поняла, Ричи… Рома… Всё поняла. — Светлость склонила голову. — Я буду лучшей невестой на свете, я постараюсь. И пусть весь мир хоть удавится. — Ехидная усмешка, направленная, скорее всего, в адрес короля и дядюшки.

— Значит, сделка совершена, — заключил я. — Работаем. До вечера. — А вот теперь поцеловал, правда не слишком крепко, и бегом пошёл к выходу. — Я зайду.

— Тем более тут идти не далеко… — А это буркнул про себя.

Сделка? Пусть сделка. Может это и была моя ошибка — первые две попытки показывать чувства и давить романтикой? Может с такими только так и надо?

* * *

Пусть это и не совсем вежливо, но я не стал мыться, лишь переоделся. Да, пахну конским потом, просто потом, и бог весть чем, но уже реально вечер, и неохота делать так, чтобы сеньорита ждала.

Какой-то сумбурный получился разговор с нею. Нужно было переварить его в спокойной обстановке. Действовал я неосознанно, слова и аргументы не подбирал, говорил, что подсказывала интуиция, и понятия не имею, к добру это или ко здорову. Но времени на пищеварение мыслей не было, надо продолжать делать работу графа — а именно готовиться к завтрашнему разговору с купцами. И для начала стоит их хотя бы пригласить на совместный объезд владений и последующую пьянку, где и обсудим детали сотрудничества. А прежде нужно с ними со всеми встретиться и забить стрелку.

Выкинув лишнее из головы, побежал на свидание. О делах завтра, сегодня планировал провести вечер с красивой девушкой, с которой мы вроде как наладили формат взаимоотношений. Трифон, зараза такая, не знаю, где, но смог-таки раздобыть по моей просьбе букет пусть полевых, простых, но цветов, что сильно облегчит взаимопонимание со светлостью. Она, смотревшая настороженно, понюхав букет, растаяла:

— Ричи, это так мило!.. Скромно, но со вкусом.

— Мы в Пограничье люди вообще скромные…

Идя к таверне (пешком, а как иначе, тут два метра) тему нашей договорённости не поднимали, болтали о чём угодно кроме. Жаль, конечно, что пришлось съехать на голый прагматизм. Мне же она действительно нравится. Я бы хотел от неё чувств, и чтобы ей ко двору пришлись мои…

Но не будем о грустном, ибо передо мной не юная крышелётка, а опытный местный Штирлиц, варившийся в клоаке у придворного корыта всю жизнь, с рождения. И я осведомлён, а значит вооружён. Чувства, конечно, у неё есть, как без них, но что это такое она не знает, и если потребуется ради дела/положения/блага чего-то там — легко ими пожертвует. Так что прагматические отношения с нею… Честнее что ли. Ибо крепче и надёжнее. Надо просто с этим смириться.

Столик нас ждал, стоял свободным, и на столике красовалась ваза с точно такими же цветами, какие держала в руках Катрин (понятно, где Трифон их достал). Причём на других столиках цветов не было. Таверна уже почти заполнилась, и как и вчера в это время, но сегодня в интерьере ожидало новшество — было много народу в углах, кто пил стоя. Кто-то из владельцев сообразил, или мудрые люди надоумили, но вдоль стенки был прикреплён большой стол-полка, типа барной стойки. Стульев с ножками пока не придумали, но под стоячие места выделили довольно много места. Видимо терять лишние лунарии владелец не хотел, ибо если не у него — сеньоры уйдут гулять в другое место, а выпить, оказывается, можно раздобыть и через ближайшие деревни, тут не так и далеко.

Но кузинам короля и хозяевам местных земель у нас везде почёт и дорога, мы протиснулись сквозь толпу за столиками и сели на своё место. Пара-тройка ничего не значащих фраз, два анекдота про десятника Ржева и графиню Натали… И её вопрос:

— Ричи, а пусть твой менестрель покажет, что умеет? Пока тебя не было, он сдерживался, не решался провоцировать меня. А мне очень хочется посмотреть его талант хвалить людей, их ругая.

— Даже если он будет петь нехорошее о твоём братце-рыбаке?

— Но ведь с моего же разрешения. — Милая покровительственная улыбка.

Окинул взглядом сцену. Ударная установка тут стояла, но ударница в данный момент шарится где-то по посёлку с маленьким четвероногим другом. Я за неё почти не переживал — на ней стоит лучшее охранное заклятие, какое существует — все-все, на мили вокруг, знают, что она моя собственность, и тронь её — я за это порешу. Именно поэтому не стал пока её освобождать. Самого Сильвестра не было, на сцене играла мадам с дудкой, и аккомпанировал ей бомжеватого вида мужик с бородой с колёсной лирой в руках — кажется, они назвали инструмент так. Представлял из себя он скрипку с ручкой и кнопочками под коробкой в которую были спрятаны струны. И дудка, и скрипка с ручкой издавали такой заунывный душераздирающий вой, что хотелось повеситься, хотя играть парочка пыталась что-то весёлое. Видно не судьба пока развеяться, придётся клиентам подождать возвращения их собственного Мастера.

Когда артисты закончили мелодию, но перед тем, как принялись изматывать наш слух новой, я подскочил и подошёл к ним:

— Народ, где Сильвестр?