Читаем Погоня полностью

Когда в коридоре раздаются шаги, мы оба замираем. И вот это мне не нравится: напряженная атмосфера, накрывшая наш дом. Если мы находимся у меня или у Фитца в спальне, напряжение спадает. Завязывается беседа, и я ощущаю непринужденность между нами, какую не испытывала ни с кем прежде.

В остальных комнатах над нами словно нависает грозовая туча.

Хантер почти не разговаривал с нами с вечера четверга. Мы старались не попадаться ему на глаза, и даже Холлис, которого трудно выбить из колеи, заметил, что задумчивость Хантера угнетает. Но я не знаю, как исправить ситуацию. Хантеру нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что Фитц и я… полагаю, встречаемся?

Мы еще не решили, как охарактеризовать наши отношения, но торопиться некуда. Я знаю, что ему нравится быть со мной, и это все, что имеет значение в данный момент. Кроме того, это не лучшая тема для обсуждения в День святого Валентина. Парни воспринимают такое как чрезмерное давление.

На самом деле, мы почти не отмечали вчерашний праздник. Посмотрели с Холлисом «Титаник», затем поднялись наверх и немного поласкали друг друга (уже без Холлиса, конечно).

Слышно, как за дверью кто-то спустился по лестнице, а затем шаги затихли. В гостиной включился телевизор. Мы оба расслабляемся. Значит, это Холлис. Хантер не появлялся в гостиной уже несколько дней.

– Ладно, думаю, вывод я напишу завтра. Надо дать мозгам отдых. – Я откладываю ноутбук и блокнот на пол и беру кожаную папку, где хранится вся информация о коллекции купальников, для которой я выбрала слащавое название «Летняя любовь».

Через несколько дней состоится первая примерка на моделях. Почти все наряды готовы: большую часть я сшила сама в швейной мастерской факультета моды. Бренна присоединилась ко мне вчера на пару часов, поддразнивая, что присутствует на уроке труда для Барби. Связать бикини я поручила потрясающей мастерице из Гастингса. Как только подгоню купальники по фигурам моделей, мы сделаем последнюю примерку, убедимся, что они сидят как надо, и тогда все будет готово.

– Нужно переделать эту пару плавок, – рассеянно говорю я, листая свои эскизы. – Швея говорит, что такая посадка слишком высокая для мужчин. Я нарисую пару других вариантов и посмотрю, что она скажет.

– Нарисуешь? – насмешливо переспрашивает Фитц.

Я оглядываюсь, смущенная удивлением в его глазах.

– Да, нарисую. Откуда, по-твоему, у меня появились эскизы купальников? Я их нарисовала.

– Эскизы… – Фитц смотрит на меня так, будто видит впервые в жизни.

– Да. Эскизы. Что у тебя с лицом?

Он мотает головой, словно пытается стряхнуть с нее паутину.

– Просто… Не могу поверить, что ты, черт возьми, умеешь рисовать, а я только сейчас об этом слышу.

– А что, тебе одному в этом доме позволено рисовать? – Я вскидываю бровь. – Это выглядит немного высокомерно, тебе не кажется?

Фитц отбрасывает альбом и подсаживается ко мне.

– Я должен это увидеть. Покажи.

Захлопываю папку и прижимаю ее к груди. Прежде я бы с радостью показала ему эскизы. Но теперь, когда у него горят глаза и он тянет ко мне руки, мое горло сдавливает.

– Это всего лишь горстка бикини и плавок. Ничего особенного, – сопротивляюсь я.

– Дай посмотреть.

Мои щеки горят.

– Нет. Это ты типа самый талантливый художник в мире. – Он показывал мне фотографии некоторых своих картин (в основном там были великолепные фантастические миры и антиутопические пейзажи), и это чертовски впечатлило меня. – А я рисую одежду.

– Наряды тоже наверняка нелегко изобразить.

– Угу. Не надо подлизываться.

– Я серьезно. Одежда имеет элементы, которые многие художники, как правило, упускают из виду. Тени и складки в драпировке, то, как ложится ткань по фигуре. – Он пожимает плечами. – Это может оказаться непросто.

– Возможно. – Я не перестала считать, что он подлизывается, но отдаю эскизы из-за выражения искренности на его лице.

Внимательно изучая их, Фитц молчит. Пытаюсь представить рисунки его глазами, но все равно трудно понять, что он думает. Фигуры изображены схематично. Безликие, с длинными, анатомически неправильными конечностями, которые не играют основной роли. Все внимание сконцентрировано на изображении одежды.

– Они великолепны, – говорит он мне, а затем долго рассматривает цельный купальник с глубоким вырезом, который подчеркивает идеально круглые сиськи моей нарисованной карандашом модели.

– Классные сиськи, – замечает он.

– Ты же знаешь, что они не настоящие? – с трудом сдерживаю я смех.

– Не настоящие? Ясен перец! Я поддерживаю женщин, которые делают себе пластику груди. Лишь бы это приносило им счастье.

– Ты шутник.

Он снова смотрит на рисунок и лениво произносит:

– Ты взяла собственную грудь в качестве прототипа?

– Перестань. Эти намного больше.

Его голодный взгляд падает на мою грудь. Я все еще щеголяю в платье, в котором была сегодня в кампусе, но оно с высоким горлом и длинными рукавами и вообще без декольте. Тем не менее, Фитц пялится на меня так, будто я совершенно голая.

– Ну не знаю… Твои достаточно большие.

– У меня третий размер. Среднестатистический.

– Он не среднестатистический.