– Ладно. – С видом профессионального знатока она начинает перечислять оттенки: – Цвет лосося, розы, румянца, фуксии, арбузный, фламинго, светло-вишневый, жевательной резинки, пурпурный…

Она перечисляет уже девятый оттенок, когда красно-желтое пятно врывается в кабинку.

Я не успеваю опомниться, как бледная рука делает взмах, и на нас водопадом обрушивается какая-то жидкость. Больше всего досталось Бренне, которая и была намеченной целью, но брызги попали и на нас с Холлисом и Нейтом.

У Бренны отвисает челюсть, а разъяренная блондинка смотрит на нее сверху вниз.

– Что за…

– Руки прочь от моего парня!

18

Саммер

Бренна промокла насквозь. Она быстро приходит в себя после первого шока и вытирает лицо салфеткой.

– Кто именно твой парень? – спокойно уточняет она.

Блондинка указывает на место в десяти шагах справа от себя. У нее длинные ногти, выкрашенные в цвет фуксии (или розовый, как сказал бы наивный Холлис), и один острый коготь обращает мое внимание на парня в рубашке поло, который приударял за Бренной. На неудачливого сиськощупа.

– Он? – На великолепном лице Бренны явственно читается презрение.

– Да.

– Забавно. Он не упоминал, что у него есть девушка, когда предлагал покататься на своей Lamborghini.

Холлис хихикает.

– Ты лжешь. Дэйви никогда бы так не поступил, – брызгает слюной от злости девчонка. Ее щеки становятся краснее цвета собственной майки, которая, к тому же не сочетается по цвету с ногтями. Ненавижу такое. – Он сказал, что ты набросилась на него.

Бренна кривит губы в насмешливой улыбке.

– Ну, естественно. Его самолюбие было уязвлено. Но что, если бы я согласилась отсосать ему в шикарной спортивной машине после твоего ухода? Гарантирую, ты бы никогда не узнала, что он вообще с кем-то еще разговаривал.

– Точно, – вставляет Хантер.

Я прячу улыбку. Она абсолютно права. Единственная причина, по которой этот неудачник вообще упомянул о существовании другой женщины в разговоре со своей девушкой, заключается в том, что ему нужно было потешить свое эго. Он, вероятно, знал, что ей крышу снесет от вида Бренны и захочется постоять за своего мужчину, и это поможет ему снова почувствовать себя милым и желанным после полученного отказа покувыркаться в Lamborghini.

Бренна встает. Лицо у нее сухое, но толстовка спереди все еще мокрая. Прозрачная жидкость не пахнет алкоголем, так что, скорее всего, это была просто вода. Раздраженно вздохнув, Бренна расстегивает молнию на мокрой толстовке и снимает ее со своих изящных плеч.

– О, мой бог, – стонет Холлис, его глаза темнеют от возбуждения.

На ней нет ничего, кроме джинсов и кружевного черного бюстгальтера, который больше похож на укороченный топ и не сильно отличается в плане откровенности от того, что надето на блондинке. Ее не выгонят из бара за обнажение на публике, но на ее совести точно останется каждый стояк в нашем районе.

«Даже стояк Фитци?» – издевается надо мной внутренний голос.

Я пытаюсь подавить ревность. Мне не нравится мысль, что у Фитца встанет на Бренну, как бы невероятно ни выглядели ее сиськи в этом лифчике.

Но, бросив быстрый взгляд на Фитца, я вижу на его лице жесткое выражение и презрительную усмешку, с которой он смотрит на парня в рубашке поло, крадущегося теперь к своей подружке. Лежащие на столе большие кулаки Фитца сжаты не до конца, но пальцы подогнуты. Он настороже и не в восторге от развития ситуации.

– Слышишь, милая? – обращается Бренна к блондинке. – Твой парень – шлюха с большой буквы. Лучше брось его сейчас, пока он не разбил тебе сердце.

– Как ты смеешь называть Дэйви шлюхой! – получает она возмущенный ответ. – У тебя такого, как он, никогда не будет! Ты тупая сука, раз отказала, когда он пытался с тобой замутить.

– Сначала ты разозлилась, что я пыталась у тебя его увести, – сверкает карими глазами Бренна. – Теперь ты негодуешь, что я ему отказала. Определись уже, милая.

Не могу удержаться от смеха. Блондинка свирепо смотрит на меня.

– Но если хочешь, я с удовольствием трахну его, – предлагает Бренна. – Он хватал меня за грудь довольно неуклюже. Я могла бы преподать ему пару уроков.

– Шлюха, – выплевывает девушка.

– Правильно. Это же я шлюха, а не он.

– Ты бы не поняла, что перед тобой достойный человек, даже если бы он подошел и ударил тебя по лицу.

– И ты, очевидно, тоже.

Хантер хихикает.

Лицо девушки алеет, мне почти жаль ее. Почти.

– Тупая шлюха!

Теперь я по горло сыта количеством ругательств.

Я вскакиваю на ноги.

– Хватит, – рявкаю я на нее. – Ты понимаешь, на сколько десятилетий назад ты отбрасываешь девушек каждый раз, когда называешь другую шлюхой? Люди годами боролись за то, чтобы женщин не рассматривали как сексуальные объекты, чтобы не осуждали и не стыдили, если кому-то нравится секс. Достаточно того, что мужчины до сих пор нас так называют. Если и ты так поступаешь, они понимают, что женщины только такого обращения и достойны.

– Заткнись, – огрызается она. – Ты тоже шлюха!

– Ну-ка повтори еще раз, – скрещиваю я руки на груди. – Попробуй!

– Ты. Шлюха, – сияет она самодовольной улыбкой.